Главная страница
Новости
Дуэли
Голосования
Партнеры
Помощь сайту
О сайте
Почта
Услуги авторов
Регистрация
Вход
Проверка слова
www.gramota.ru
Зазеркалье 18+ (страница 1 из 12)
Тип: Проза
Раздел: По жанрам
Тематика: Роман
Автор: Андрей Воронкевич
Расширенная оценка: 8.3
Баллы: 12
Читатели: 165
Внесено на сайт: 08:37 11.04.2017
Действия:

Предисловие:
Я долго не хотел представлять этот текст публике. Я его слишком долго сочинял и чего-то до сих пор не пониманию. То ли главный герой слишком придуман, то ли, наоборот, дистанция между автором  и главным героем не сохранена? АВ.

Зазеркалье 18+

                                                                                              Андрей Воронкевич
                                  
 
                                                     ЗАЗЕРКАЛЬЕ
                                                              ОТЧЁТ
«У заурядного читателя, быть может, весьма непритязательные вкусы, зато он на всю жизнь уяснил себе, что отвага – это высшая добродетель, что верность – удел благородных и сильных духом, что спасти женщину – долг каждого мужчины и что поверженного врага не убивают. Эти простые истины не по плечу литературным снобам – для них этих истин не существует, как не существует никого, кроме них самих».
                                                                                                          Гилберт Кит Честертон
 
«Иван тихо плакал, сидя на кровати  и глядя на мутную, кипящую в пузырьках  реку... Исписанные Иваном листки валялись на полу; их сдуло ветром, влетевшим в  комнату перед началом грозы».
                                                                                                          Михаил Булгаков
«Ну не фантастическое ли существо являет собой че­ловек! Невидаль, чудище, хаос, клубок противоречий, диво дивное! Судия всему сущему, безмозглый червь, вместилище истины, клоака невежества и заблуждений, гордость и жалкий отброс Вселенной!»
                                                                       Блез Паскаль

14 сентября
                         

Уважаемый Сергей Леонидович!
            Спешу выполнить Вашу настоятельную просьбу, тем более что её содержание вполне совпадает и с моими желаниями. Заранее прошу извинить за стилевые вольности и всякого рода отступления от основного сюжета. Впрочем, Вы и сами поощрили меня в том духе, что мой отчёт может и даже должен быть предельно свободен по форме. Ваша правда! В моём положении отделить кажущееся от действительного не всегда представляется возможным. Только дальнейшие объективные исследования, подлинно научные изыскания могут рассеять мрак. Моё же дело – изложить всё так, как это представлялось именно мне, со всеми отвлечениями и заблуждениями. Впрочем, льщу себя надеждой, что предлагаемый отчёт, при всей его неизбежной субъективности, сыграет свою скромную роль в постижении истины.
            Уважаемый Сергей Леонидович! Не могу напоследок ещё раз не поблагодарить Вас за предоставленные мне условия. За то, в частности, что под рукой у меня не какой-нибудь жалкий огрызок карандаша, как у известного литературного персонажа в подобном случае, а вполне приличный ноутбук. Искренно желаю Вам успехов в Вашей научной деятельности. Постараюсь и дальше помогать, чем смогу. Сегодня соберусь с мыслями, а уж завтра начну по порядку.

15 сентября
    
           
   Я жил тогда в начале самой длинной и долгой дороги в России и вообще, насколько мне известно, на Земле. Не помню точно, сколько в ней насчитывается тысяч вёрст. Важно одно. Начинается она именно здесь, от бывшей окраинной московской заставы, а заканчивается, с небольшим пунктиром парома у финиша, на далёком острове в Тихом океане. Технический прогресс трансформировал её – вечно грязным асфальтом, бензиновой вонью, добавил такие же грязные и вонючие ответвления в пощажённые ранее совсем уж отдалённые края. Прогресс социально-политический изменил, в конце концов, и её основное предназначение, но оно, это предназначение, навеки, очевидно, пропитало здесь и землю, и воздух, которых, конечно, ни на йоту не улучшили ни грязный асфальт, ни вонючий бензин.
            Говорят, эти кварталы прокляты с тех самых пор, когда от них начинали свой безнадёжно долгий путь каторжные этапы. Недалеко от эстакады, пересёкшей дорогу уже на моей памяти, стоял дом (пост, пикет, вахта? – забыл точный термин), в котором отдыхала перед дальней дорогой конвойная стража. Этап, конечно, в это время тоже отдыхал – сидел на земле: на морозе ли, на солнцепёке ли – кому как повезёт. Впрочем, это давно описано в последнем романе великого русского писателя. Не будем же повторяться…
            Скажу только, что улицы и переулки, прилегающие к скорбной дороге, и пахли всегда по-особому. Вы, Сергей Леонидович, наверное, замечали, что вообще-то у каждой улицы свой собственный запах. Это, как мне кажется, заметнее всего в небольших городах (в Москве индивидуальность запахов заглушается безликой вонью сотен прошмыгивающих автомобилей; учуять, так сказать, нюансы способен только долго живущий в данном месте человек) В маленьком городе – возьмём, например, Сергиев Посад или какую-нибудь Тарусу – улицы пахнут откровенно и непередаваемо уютно, как, скажем, нагретые от сна постели (лучшего выражения не подберу; запахи, известно, дело тонкое и определимое только через всегда недостаточное сопоставление) Причём постели это никогда не одинаковы: где-то спал ребёнок, а где-то молодая женщина, и именно северная красавица с льняными волосами... Все улицы моего района пахли железом и, пожалуй, даже ржавым железом. Конечно, у каждой был свой оттеночек, но запах ржавчины везде главенствовал. И безликая автомобильная вонь, в общем-то, вполне гармонировала с ним.        
            Интересно, что отсюда начинали свой путь два православных монаха, являющиеся теперь, наверное, самыми знаменитыми в российской истории. Первый шёл развивать обитель, ставшую позднее как бы столицей нашей Церкви. Второй, попозже, отправился  украсить монастырь своими фресками и иконами. Правда, едва ступив на эту дорогу, оба поворачивали почти точно на север от Москвы. Именно там росла и развивалась Лавра. Может быть, ещё её основатель, выбирая направление, провидел, как будет со временем использоваться эта дорога,  и не захотел, чтобы насилие над людьми, против которого будут заведомо бесполезны любые увещевания, хоть как-то сопряглось в сознании с дорогим его сердцу детищем… Однако же часовня, выстроенная на том месте, где знаменитый впоследствии игумен, уходя, прощался со своими однокелейниками, находится всего-то в двух трамвайных остановках от центра проклятых кварталов – места отдыха этапа. Этот факт всегда наводил меня на какие-то неясные размышления. Концов мне поймать ни разу не удавалось, но что-то швербило, особенно когда я мог видеть одновременно: вот, слева, часовня, а вон там, правее, место мрачной стоянки…
            Дорога называлась сначала просто дорогой, потом – трактом, потом, в соответствие с модой, получила кликуху «шоссе».  
            Большевики, люди, вообще-то особо к юмору не склонные, в данном случае определённо проявили игривость мышления. Самое начало дороги переименовали – в честь неких неведомых «энтузиастов». Уж не знаю, кого они подсознательно имели в виду: знаменитых монахов или несчастных каторжан. На поверхности-то, понятно, было желание увековечить память тех, кто двинулся по зову советской власти туда, на восток, покорять природу и возводить города. Но эта невесёлая ирония нового названия прекрасно ощущалась всеми, кто был знаком с историей. Я, по крайней мере, чувствовал её всегда…
            Со временем, как я уже говорил, былое основное предназначение дороги утратилось. Оно перешло к идущим в ту же сторону и в те же дали железнодорожным путям, которые, разумеется, гораздо эффективней справлялись с возросшей во много раз нагрузкой. Но от этого дорога, как, впрочем, и все российские дороги в ушедшем веке, не стала радостней и счастливей. И уже под новым названием она, к примеру, приняла на себя толпы обезумевших беженцев и спятивших от страха автомобилей в октябре сорок первого. И останавливали «энтузиастов» заградотряды, и возвращали их обратно в Москву, и арестовывали, и расстреливали на месте, усугубляя и без того печальную историю этих мест… 
            Вот и утверждают всерьёз многие, что в нашем районе сравнительно чаще, чем в среднем по Москве, люди заболевают раком, мрут от инфарктов, ударяются в психозы. Проклятое, дескать, место. Или, по-современному, аура плоха…
           
Эк, я расписался, однако!.. Хотел было быстренько изложить обстоятельства места, а вот – потянуло на подробности. И ещё бы продолжал, но сейчас уже должна придти… Света. Да, сегодня Света. Надо сказать, она меряет давление и температуру прекрасно, можно сказать, нежно. Не то, что Варвара. Моя бы воля, я бы Варьку эту и на пушечный выстрел к такой работе не подпустил!.. У неё нет не только умения, у неё нет и желания уметь. Впрочем, это я в глупой юности думал, что люди плохо работают, потому что мало получают. Ничего подобного! Побывал я в руководителях и понял, что качество работы вообще мало зависит от размеров заработка – ну, до известных пределов, разумеется. А просто есть люди, которые не умеют работать плохо, а есть такие, которые не умеют работать хорошо. И хоть ты тресни! Хоть держи на пайке первых и озолоти вторых! Вся эта материальная стимуляция важна, по-моему, только для молодёжи – пока не вработался. Потом, если работа нравится, и какой-то элементарный уровень жизни обеспечивает, человек и дёргаться не будет. Вот Вы же, Сергей Леонидович, добровольно не пойдёте работать в поликлинику, если даже здесь Вам платить будут меньше! А Вам здесь и платят, наверное, весьма неплохо, так что Вы просто получаетесь счастливец…
Извините, что я так быстро, с третьей страницы, размыл жанр отчёта. Начал получаться то ли раскованный дневник, то ли неторопливое письмо. Впрочем, уверен, что оправдаюсь. Ну, во-первых, разбивка по дням, по-моему, просто полезна: легче проследить динамику. Во-вторых, различные отвлечённые рассуждения и попутные детали создают психологический фон, необходимый, я уверен, для понимания. Это всё-таки не отчёт о, скажем,  командировке за оборудованием. В-третьих, я же знаю, что Вы не утерпите до завершения и будете каждый день прочитывать всё, что я накропаю. Уж не может быть, чтобы не было у Вас доступа в мой ноутбук через какую-нибудь хитрую сеть! Иначе, по моему скромному мнению, Вам нечего было и затевать все эти самоотчёты… Стало быть, не обращаться к Вам попутно было бы просто невежливо с моей стороны. Наконец, мне действительно так удобней. Думаю, это самое важное – не только для меня, но и для Вас.
16 сентября
            Вчера прервался чуть не на полуслове: пришла Света, а потом, как и каждый день, подавальщица Валентина привезла на своём сервировочном столике ужин, а потом по телевизору показывали недурной детектив… В общем, сачковал уже до ночи. Вам, наверное, известно, что человеку пишущему каждый раз, перед началом работы, надо одолевать свои страхи и сомнения, да и, попросту говоря, – свою лень. Можно было бы сравнить это с утренней холодной ванной. Каждый раз нужно внутреннее усилие, чтобы опуститься в неё. Но зато и каждый раз, трижды окунувшись в ледяную воду с головой, чувствуешь, как не хочется вылезать, как полноценно начинают работать все клеточки организма! И всегда в этот момент хочется петь…
К сожалению, я гораздо чаще умел преодолеть свой страх перед холодной водой, чем страх перед чистым листом (ну, в последние лет пятнадцать – перед экраном монитора). Неправильно была организована жизнь, нечётко. В этом смысле мне в своё время очень понравилось одно армейское изобретение. То есть, конечно, изобрели это гораздо раньше. И в иезуитских колледжах, и в бурсах, и в интернатах, да и в обычных школьных «группах продлённого дня» действовал и действует один и тот же метод: усадить человека за стол часа на три, на четыре и не разрешать ему никуда выходить. Разве что в уборную на пять минут. В военном училище, где я служил срочную в учебно-технической базе (наши спальные места располагались на пятом, последнем, этаже, а первые четыре занимали будущие офицеры), это называлось «самоподготовка». Сначала курсанты до одури пишут письма, читают детективы, спят, положив руки на голову… Но рано или поздно они открывают свои конспекты и учебники! Просто, оказывается, невыносимо для нормального человека ничего не делать три-четыре часа подряд. Ей-Богу, полное безделье выдерживали до конца семестра только самые отпетые – как правило, те, которые уже решили заваливать сессию и отчисляться «в войска». А вообще-то командно-инженерное училище, где я служил, славилось качеством подготовки. Его выпускников ценили в частях, а при уходе в запас охотно брали на хорошие инженерные и хозяйственные должности. Пятилетняя ежедневная самоподготовка делала своё дело…
Да, да, Сергей Леонидович, келья! Келья – то, что действительно нужно человеку для сосредоточения. Здесь для меня устроено что-то вроде этого, и даже значительно комфортабельней. Есть и прогулки во внутреннем садике, и разнообразные приятные процедуры, вроде гидромассажа или УВЧ, но есть несколько часов с обеда до самого сна, когда я именно что заперт в своей комнате.  Единственное неудобство – этот ежевечернее обязательное измерение давления и температуры для каких-то Ваших хитрых выводов. К этому, однако, привыкаешь, да к тому же через вечер, когда дежурит Света, процедуры совершаются практически незаметно. Да и к Варваре можно, в конце концов, притерпеться…Смотреть телевизор или читать бесконечно – невозможно, вот и выходит, что страх страхом, лень ленью, а что-то каждый день я и накропаю, к Вашему удовольствию и моему искреннему наслаждению! А говорят ещё – Бога нет!..
Вдоль шоссе, через дорогу от наших кварталов, тянется огромный и, конечно же, военный завод. О том, что завод именно военный, знает здесь каждый, а невинное «беспрофильное» название прямо-таки кричит о его сугубо ведомственной принадлежности. Когда-то, до революции, завод просто носил имя владельца. Он был поменьше, чем сейчас, и вроде бы являлся обычным металлургическим предприятием, обычным – насколько это было возможно в условиях мировой войны. Уверен, впрочем, что и тогда без отливки снарядов или, скажем, каких-нибудь гранат дело там тоже не обходилось.
            Мой дед трудился «у Гужона» в качестве молотобойца с шестнадцати до девятнадцати лет, пока не был призван в Красную Армию. Получив почти через сорок лет службы свою генеральскую пенсию, он был осчастливлен здесь же и квартирой в новом доме. (Всего-навсего двухкомнатной, потому что на нём «висела» ещё трёхкомнатная в Лефортово; потом он передал её семье своей дочери, то есть моей матери) Чем-то эта новая квартира деду не нравилась. Года два потом он добивался переезда в другой дом, построенный подальше от пресловутых кварталов, в квартиру побольше. Добился, но к тому времени, видно, уже привык и в конце концов переезжать отказался.
Может быть, сыграли свою роль эти, несколько унизительные для генерала, пусть и в запасе, да к тому же, как оказалось, бесцельные хлопоты. Может быть, проявили норов семь ранений и две контузии, заработанные дедом за свою службу. Всё так, но и без влияния


Оценка произведения:
Разное: Подать жалобу
Реклама
Обсуждение
Дамир Садыков      13:44 13.08.2017 (1)
За Россию!
Андрей Воронкевич      13:46 13.08.2017 (1)
В таких случаях, насколько я помню, полагается отвечать троекратным "Ура!"
Андрей Воронкевич      14:01 13.08.2017 (1)
Извините, до меня не сразу дошла Ваша оценка. Благодарю Вас.
Дамир Садыков      14:18 13.08.2017 (1)
Рад знакомству.
Андрей Воронкевич      14:21 13.08.2017
Я тоже.
Иван Алехин      10:14 13.08.2017 (1)
Из-за нехватки времени все сразу не осилил, но работа понравилась.
Андрей Воронкевич      10:49 13.08.2017
Очень благодарен за оценку. Проза на "Фабуле" продвигается с трудом.
Алла Петровна Ажанова      09:14 12.08.2017 (1)
Первое марта, эскимос и нарты...

Вот, первый пришедший на память и похожий на ваш эпилог:

Их фильма "Земля Санникова" - чукча везёт на нартах Владислава Дворжецкого и говорит финальную фразу про человека, которому всё чего-то надо.
Андрей Воронкевич      10:01 12.08.2017
Не буду возражать. Финал специально многозначен и сказочен. Потому что Бог - есть! Вы первый человек, высказавшийся о "Зазеркалье", и, конечно,я это не забуду.
Алла Петровна Ажанова      07:25 12.08.2017 (1)
Наверно, если две трубы не от каминов, то от крематория в подвале...
Андрей Воронкевич      07:55 12.08.2017
Хороший Вы читатель! Я строил-строил этот намёк именно в надежде на таких.
Алла Петровна Ажанова      07:11 12.08.2017
Раскованный дневник...

Но я не Сергей Леонидович. Я вежливая читательница и тоже считаю, что надо эту вежливость подтверждать вежливыми обращениями, беседою и всё такое...
Алла Петровна Ажанова      07:05 12.08.2017 (1)
Смертность выше в районе проживания Ивана Бездомного...

И не в клинике он у Стравинского, карандаш заменён планшетником...

Всё ништяк, хорошо, волшебненько.
Андрей Воронкевич      07:10 12.08.2017
Польщён. Это первый комментарий на "Зазеркалье".
Реклама