Главная страница
Новости
Дуэли
Голосования
Партнеры
Помощь сайту
О сайте
Почта
Услуги авторов
Регистрация
Вход
Проверка слова
www.gramota.ru
Странички Лефортова
Тип: Проза
Раздел: Эссе и статьи
Тематика: Мемуары
Автор: Андрей Воронкевич
Расширенная оценка: 8.8
Баллы: 17
Читатели: 63
Внесено на сайт: 12:20 29.04.2017
Действия:

Странички Лефортова

                                                                                                
                                               СТРАНИЧКИ ЛЕФОРТОВА.
                                   .
            Не люблю выражение “малая Родина”. Просто, когда говорят:”Родина”, я вспоминаю Лефортово. Здесь жили мои предки. Я тоже здесь жил до 26 лет. Время, как известно, остановить нельзя. Его, однако, можно попытаться зафиксировать. Эти странички и являются такой попыткой. Крайне, разумеется, субъективной. А уж удачной ли - судить не мне.
 
                                                           Бедная невеста.
 
            В 1890 году из Тулы в Москву был, говоря современным языком, откомандирован паровозный машинист - Никита Фирсов. С ним отправились его жена и годовалая дочь - моя прабабушка, “баба Маня”. С тех пор семья и жила в Лефортово. Баба Маня, кстати, очень хорошо помнила знаменитый ураган 1904 года. Тогда за одну ночь была сметена роща перед Екатерининским дворцом (ныне Бронетанковая Академия). По преданию, эту рощу когда-то - для угождения императрице - за одну ночь и высадили. (Императрица подошла утром к окну и ахнула!)
            Отец рано умер. Жилось, конечно, тяжеловато. И тут неслыханная удача: выигрыш в специальную лотерею “Бедная невеста”! (Не о социальном ли балансе заботились устроители?) 500 рублей - сумма гигантская! Один нюанс: выигрыш действителен лишь в течение года. Нет свадьбы - нет приданого. Мать срочно занялась поисками какого ни на есть жениха...                        
            - Серый он был, - вспоминала баба Маня прадеда. - Я с ним жить сразу не захотела...
             Через несколько лет она добилась церковного развода! Подчёркиваю: баба Маня была никакая не Анна Каренина,  а всего лишь санитарка с четырехклассным образованием...
            Санитарке знаменитого госпиталя и выделили  в начале “империалистической” комнату. Княжнина улица, 2\5. Этого дома (да, собственно, и улицы) нет там с 1979 года. Тогда снесли весь квартал. Ныне здесь огромный комплекс шестнадцатиэтажных зданий. Население квартала увеличилось раз в двести...
            А настоящая любовь бабы Мани цвела поблизости, на берегу речки Синички. Теперь эта речка журчит под зёмлей на благо городской канализации. Как и почти все её московские сестры.        
 
                                                           Колбаса Кулакова.
 
            У отца было три сына и наёмный повар. Они производили дешёвую колбасу - в основном, для рабочих столовых. “Запомните два слова: колбаса Кулакова!”... Их реклама, не выходила, однако, далеко за пределы Лефортова. Это было типичное малое предприятие...
            Собственными руками они построили дом на всю “фамилию”. Двор спускался к речке. Летом там была рыба, а в холода Синичка замерзала. (Выходит, чистая была!) Коньки выносили несовершеннолетних буржуев из двора прямо на гладкий лёд...
            Любовь одного из Кулаковых, “дяди Толи”, и моей прабабушки началась ещё до революции и сопровождала их всю жизнь. Между прочим, Кулаковы были старообрядцами. Взаимоотношения со свекровью у прабабушки развивались - мало сказать - непросто (читай драмы А.Н.Островского)...
            А колбасу делали так. На бочку фарша обязательно полагался литр коньяка. “Иначе фарш не устоится”, - объяснял дядя Толя, брезгливо нюхая “Любительскую” шестидесятых годов...
            Отец их был человек умный. После революции, не дожидаясь обысков, сдал все ценности государству. Отрёкся от частного производства колбасы. И тут же помер. Это, разумеется, не помогло. Сорок шесть лет дядя Толя прожил в “коммуналке”. В собственном доме ему оставили тринадцатиметровую комнату. Всего там размещалось шесть семей - нормально, бывало, как знаем, и хуже... На пенсию (дядя Толя служил где-то бухгалтером) ему вручили телевизор. Тогда я впервые узнал, как можно ругать “соцьялистов”. Какими именно словами. От раннего диссидентства спасло только крепкое пионерское воспитание.
                                                          
                                                          
 
 
                                                           Красные казармы.
         
            Они известны ещё по Чехову и Куприну. И, разумеется, по Гиляровскому. Название - от изначального цвета кирпичных стен, однако для революции подошло великолепно. Ну а военное училище необходимо любому строю...
            Мой дед прибыл из Белоруссии, из лесных, заболоченных сельских глубин. Два года - молотобоец у Гужона (нынешний “Серп и Молот”). В восемнадцатом - мобилизация: “Смело мы в бой пойдём...” После окончания гражданской сообразил, что и для армейской карьеры учиться всё-таки необходимо. (Это тогда далеко не все понимали) На экзаменах выяснилось, что дело совсем плохо.
            - Дроби, понимаешь, за столько лет из головы вылетели! - рассказывал он мне...
            Однако пролетарская хватка наличествовала, и в большой степени. Экзамены шли в несколько потоков. Дед прикинулся робким любителем знаний. Ему разрешили тихо присутствовать на экзаменах. Дня три он поглощал и вопросы, и ответы. Кое-как проникся наконец дробями. А потом - дело известное! К начальнику училища, и все козыри на стол! Батрацкое происхождение - раз! Рабочая закалка - два!  “За власть Советов” - три! Извольте переэкзаменовку!.. Начальнику училища, бывшему Генерального штаба полковнику, такие козыри и не снились...
            Дед закончил училище вторым. Тогда еще действовало старорежимное правило: открытые вакансии. Вывешивался список, и каждый имел досуг его обдумать. Затем первый по успеваемости выбирал, что хотел... Последний, естественно, - что оставалось.
            Товарищ и соперник деда - Первый - выбрал Кушку. Басмачи, война, романтика... Дед остановился на “Пролетарке”. Пролетарская - элитная, как мы бы назвали, дивизия, аналог современной Таманской или Кантемировской. Юная жена (дочь бабы Мани) собиралась рожать. Да и вообще хотелось службы поспокойнее. Гражданская война накормила романтикой досыта... Судьба, однако, индейка. Романтичный товарищ деда проторчал в южных горах всю службу. Получил два ордена за выслугу лет. У деда - Испания, Китай, Отечественная. Четырнадцать орденов. Китайский, например, лично пришпиливал Чан-Кай-Ши. А первый, особо дорогой, испанский крест - утрачен. В 1938 году в Валенсии деда контузило. Его без сознания перевезли по уже обстреливаемой франкистами дороге в Барселону. (Оттуда уходили наши последние корабли) Бомбежки, суета... Крест был потерян. Дед горевал... Правда, может быть, эта контузия спасла ему жизнь. Дед провалялся в госпитале в Одессе и вернулся в Москву уже на излёте “ежовщины”.
            - “Героя” вот зажали тогда. Ограничились “Красным Знаменем”, - ворчал тем не менее дед...
            ...А песни в училище были когда-то, в основном, ещё тоже вполне старорежимные:
                        ...Не пО гражданскому - в карете,
                        не пО пехотному - пешком -
                        к венцу поедем на лафете,
                        орудье лёгкое возьмем!..
            Или - слегка на новый лад – «Как ныне сбирается вещий Олег»… Вместо “Так за Царя, за Родину, за Веру...” - “Так за Совет Народных Комиссаров...” Это же не Булгаков в финале “Дней Турбиных” придумал. Так и пели.
 
                                                           Обстоятельства места.
 
            Может быть, с этого следовало бы начать. Однако - кто спорит? - люди, разумеется, важней камней и деревьев. Как бы ты ни любил эти камни и деревья...
            Кинотеатр “Спутник” еще при возведении напоминал что-то древнеримское. Он возвышался над близлежащими кварталами полутораэтажных домишек. Он подавлял величием своей колоннады. В его фойе можно было потеряться и аукаться...
            Я вспомнил это, проезжая на трамвае мимо невзрачного, какого-то безнадзорного зданьица. Оно было совершенно раздавлено подступающими шестнадцатиэтажными громадами. Когда-то мы таращились на него снизу вверх. Нынешние жители квартала имеют возможность поглядывать свысока. Это не хорошо и не плохо. Это просто житейский факт...
            Думаю, однако, что измерения пространства - категории не вполне реальные. Скорее, так сказать, метафизические. А того и гляди - мистические. Например, квартирный вопрос. Вроде бы показателя, объективней, чем метраж, не сыщешь. Однако...
            В двадцатые-тридцатые годы в нашей квартирке проживало семь человек. Это было великолепно! В шестидесятые годы ее населяло четверо. Это было терпимо. В последнее время там обитал я с женой и дочкой. Ощущались значительные неудобства. Кухня маленькая и без окна. Смежные комнаты... Между тем искомые 37 “квадратов” за эти годы, разумеется, не “усохли”... Просто жить, как говорится, стало лучше и веселей...
            Я много перемещался по городу: то ломали, то разменивался, то съезжался. Бывал, конечно, и не только в Москве. И еще, надеюсь, буду - скажем, в Париже. Речь идет уже о десятках тысяч километров передвижений... Реально же мне предстоит дистанция шагов в триста-четыреста, не больше. От палаты роддома №19 до сектора №22 на Введенском («Немецком») кладбище. Только перейти улицу... Я скромно горжусь тем, что имею отношение аж к двум фамильным участкам. (Слишком много родни жило и померло здесь). Могу выбирать - где...
            Не претендую на чёрный юмор. Просто для меня это не только кладбище. Это еще и древний разросшийся городской парк. Когда-то я бродил здесь ежевечерне с моей школьной (и вечной) любовью. Женя тогда была девочка мечтательная и подобную атмосферу обожала. Наши дома стояли как раз у  противоположных ворот. Я её провожал через кладбище от Солдатской до Ухтомки. Так, примерно, часа  три-четыре. Когда и подольше... Однажды близко к полуночи мы шли  центральной аллеей. Неожиданно вдали появились две темные фигуры. Появились и исчезли. Мы с Женей тоже на всякий случай спрятались в боковой проход. Я вынужден был не трусить. Через пару минут выглянул в аллею. Фигуры приближались! Убегать было глупо: кругом ограды, плиты, темнота... Далеко не убежишь... Наконец Женя тоже решилась выглянуть. Сообщила, что никого нет. Высунулся я - они еще ближе!.. К счастью, это продолжалось недолго. Еще метров шестьдесят нервического сближения - и всё прояснилось. Это была такая же, как мы, парочка. И они так же, завидев вдали непонятные исчезающие фигуры, стали прятаться. Они, впрочем, проявили большую, чем мы, смелость. Продвигались вперед, хоть и с задержками...
            ...Деревья и камни моей Родины запечатлены, к счастью, не только на любительских фотографиях. Лет сорок назад рядом с моим домом снимался фильм. Про юность Ленина. Улица изображала Симбирск. По улице ходил одетый гимназистом Родион Нахапетов, смотрел задумчиво. Шумела массовка: купцы, барыни, городовые. На дом понавесили вывесок: “Трактир”, “Ломбард”... Но узнать все равно можно. Он мелькает на экране секунд десять. Чуть побольше - каток стадиона “Энергия”. Естественно, в образе симбирского катка. Нахапетов (в отличие от своего героя) практически не держался на коньках. Его страховала партнерша. Цепко тащила под руку, стараясь мило улыбаться. Режиссер выпихивал на камеру. Ассистенты принимали...
            Фильм, конечно, получился за гранью добра и зла. Я понимал это ещё в марксистско-ленинской юности. Однако использовал любую возможность его посмотреть. Обычно это происходило в командировках. Фильм любили показывать в Тамбове, Вологде, Сыктывкаре... Надеюсь, его когда-нибудь вспомнит и ТВ. Уж я заставлю своих потомков вглядеться в исчезнувшее навсегда родовое гнездо...
            Да, к сведению интересующихся. Называется фильм - “Верность матери”. Режиссер - Марк Донской. 
                                                                      
                                                           Последний.
                                               (Вид из окна, 1978 год)
 
Здесь деревянный дом стоял.
Теперь – с фундаментом прощанье.
В другом окне - уже гоняют
на свежем пустыре в футбол.
И мой старик, седой, как век,
не помышляет о пощаде;
один на улице, как будто
вот только что трамвай ушел.
 
Но как со вкусом он живет!
Разводит кур сосед в сарае.
На чердаке бушуют прятки.
В подъезд прибился новый пёс.
Всё крепче хлопает бельё,
всё громче музыка играет,
всё тот же двор - лишь стал он шире
да клёном по краям пророс.
 
Нет - заколоченных дверей,
оконных сумрачных провалов;
по крыше голуби гуляют,
весной мы выйдем лёд колоть!
Мы с ним живём последний год,
но, как бы ни осталось мало,
все наши восемь поколений
хранит его живая плоть...
 
А на другом конце Москвы,
где дом шестнадцатиэтажный
построен будет для меня,
все чердаки давно мертвы,
и у подъездов сор бумажный,
и бродят тихие дворняжки
по стройке завтрашнего дня.
 
                                       
 
 
                                                           


Оценка произведения:Для оценки произведения авторизуйтесь Войти Войти через социальную сеть
Разное: Подать жалобу
Реклама
Обсуждение
ОлГус      23:16 12.08.2017 (1)
Хорошая вещь, Андрей!

Кстати, я тоже очень люблю моего любимого Довлатова.

http://fabulae.ru/prose_b.php?id=45739
Андрей Воронкевич      05:52 13.08.2017
Спасибо.
Александр Цнин      00:40 13.08.2017
1
Хорошо!
Хорошо, что припомнили своих предков таким почтительным способом, - да так, что и стороннему от фамилии... ловко читается (мне, например)!
...
Александр Красилов      23:35 12.08.2017
Присоединюсь к предыдущим комментаторам.
Мне очень понравилось.
Можно, правда, секвестировать бы кое-какие философские сентенции.
Но даже и они не портят радость от того, что пушкинское определение двух "дивно близких нам чувств" остаётся в силе.
Анна Высокая      14:56 06.06.2017
Вы славно, Андрей, написали свои страницы, вспомнив несколько поколений предков. Не каждый может этим похвастать. Удачи, Вам!
Лимпапо      09:56 03.06.2017 (1)
Очень интересно! Спасибо, Андрей!
Андрей Воронкевич      10:22 03.06.2017 (1)
Между прочим (если не заметили), здесь я применил приём Довлатова (я тогда был им увлечён): все слова во фразе начинаются с разных букв. Веллер этот приём высмеял, а зря! Это создаёт отличное сопротивление материала. Поневоле ищешь синонимы. Ну и предложения, конечно, становятся короче. Правда, как выяснилось, мне такой стиль узок в плечах (или мои плечи для него слишком неуклюжи) Но было интересно.
Лимпапо      10:27 03.06.2017 (1)
Да, интересно. Но вот:
Название - от изначального цвета кирпичных стен, однако для революции подошло великолепно.
Андрей Воронкевич      10:28 03.06.2017
Ну, блоха, блоха! Я же говорю - для меня этот приём, в конечном счёте, оказался неудобен.
Реклама