Проверка слова
www.gramota.ru
Совсем не женская история (страница 1 из 3)
Тип: Проза
Раздел: По жанрам
Тематика: Рассказ
Автор: Магдалина Гросс
Баллы: 22
Читатели: 61
Внесено на сайт: 20:47 29.10.2017
Действия:

Совсем не женская история

Совсем не женская история

Женька  ураганом летела по школе. Внутри всё бурлило, клокотало от злости. Перед глазами мелькали школьные стенды, таблички с названиями кабинетов…  Женька в ярости металась между этими кабинетами и никак не могла найти тот единственный, который был ей нужен.  «Как она только могла? Как могла?», - крутился, вертелся и рассыпался на колючие, мелкие злые бисерины засевший в голове вопрос. Окончательно запутавшись в школьных коридорах-переулках, Женька схватила за рукав пробегавшего мимо белобрысого очкарика:  «Где тут кабинет завуча?»  Слова  вырвались из Женьки как гром. Мальчик растерялся и молчал. Женька затрясла его за плечи, за голову. Очки упали, из кармана брюк высыпались какие-то монетки, железки, ластик. Всё это гулом отдалось  в стены, в потолок, а Женька уже неслась дальше, не слыша, как заплаканный малец бросился подбирать с пола своё нехитрое богатство. Вдруг перед Женькиными глазами мелькнула нужная ей табличка. Ага!  Запыхавшись, Женька с силой рванула на себя ручку  старенькой, окрашенной белой краской, двери. Ревущим мотором ввалилась в кабинет и, едва переведя дух, выпалила: «Всё! Вам – конец!»
***
Колька был существом, которого Женька любила, как ей казалось, больше всех. Впрочем, это ничуть не мешало ей иногда хвататься за ремень или давать ему подзатыльники. Колька никогда не плакал, только кривил рот, и Женьку это нисколько не удивляло. «Весь в меня», - думала она одновременно с гордостью и отчаянием, бросая в сторону ремень, и руки, которые минуту назад держали орудие наказания, начинали беспорядочно гладить вихрастую голову.   «Разве я бью? - она пыталась искать себе оправдание, -  вот меня в детстве били – это да!» По правде говоря, Женька не очень любила вспоминать собственное детство, да там, по сути, хорошего было мало, ибо её детские годы  были насквозь пронизаны Его Величеством по имени Страх, который рос вместе с самой Женькой и иногда являлся в снах, превращавшихся в кошмары или мелькал в мыслях, от которых Женька старалась отделаться  как можно быстрее. Но он никогда не уходил навсегда. Он незримо присутствовал – мерзкий, липучий, гадкий. Он пришёл из детства, этот  Страх - страх перед постоянной угрозой быть избитой отцом, страх перед ремнём с огромной пряжкой, на которой были выбиты три здоровенные буквы БАМ, страх принести из школы плохую оценку…
Но было ещё нечто более худшее, чем этот ненавистный ремень и синяки, периодически остававшиеся на Женькиных руках и ногах, и это худшее называлось Унижением. И если Женькин отец проявлял неистощимую энергию в побоях, то в смысле унижения ему вообще не было равных в округе. Иногда Женьке доводилось слышать, как родители ребятишек из дворовой компании ругали тех  словами, которые были весьма далеки от литературных норм. Но проходило две-три минуты - и «предки» Димки Никольского или Ирки Гусевой уже нормально беседовали со своими чадами, будто никакой ругани между ними не было. И Женька, сначала недоумевавшая, почему это её знакомые Ирки, Димки и Лёшки совсем не сердились на своих родителей за «неприличные» слова, которые иной раз сыпались в их адрес, постепенно перестала удивляться. Перестала потому, что начала понимать, что родителям  её дворовых друзей просто надо было, что называется, «прокричаться» - и… на этом в принципе всё  заканчивалось. Она видела, что на самом-то деле ни тётя Люся Никольская, ни дядя Дима Гусев, ни даже бабушка Гошки Самойлова - самого большого хулигана в их дворе -  никогда не испытывали «настоящей» злобы к младшему поколению. А Женькин отец «нехороших» слов и  выражений в речи не использовал. Но из всего запаса, имеющегося в его речи, он умудрялся выбирать самые обидные, самые гадкие. И где-то глубоко внутри Женьку это очень ранило. Ей  даже хотелось, чтобы отец бросил бы в её адрес пару-тройку всех этих слов из репертуара соседей – и потом заговорил бы обычным, спокойным тоном. Но такого в её жизни не случилось ни разу.  Более того, отец долго помнил её «проступки» и запрятывал злость внутри себя так, чтобы через какое-то время опять упрекнуть Женьку за то же самое деяние, за которое она уже получила порцию надранных ушей и обидных выражений. И вновь упрёки сопровождались унизительными словами, так что Женьке иногда казалось, что конца-края этим обзываниям не будет. Никогда не будет. Вот поэтому где-то лет с тринадцати самым сильным Женькиным желанием  стало одно:       вырваться из этого дома, где её, Женьку, никогда никто не любил.
***
Вернувшийся из школы Колька с отчаянием бросил к двери портфель и вдруг заревел. Женька сначала удивилась, а потом перепугалась: сын плакал редко. Она принялась вытирать ему слёзы кухонным полотенцем, которое подвернулось под руку, но Колька не унимался, а из карих глаз-вишенок ручьём лились слёзы обиды. «Не пойду больше в школу», - повторял он, - то прекращая, то вновь принимаясь всхлипывать.
Женька стояла весьма и весьма озадаченная: сын учился хорошо, и проблем с учёбой у него отродясь не было. Да и на поведение учителя никогда не жаловались.
«Ну-ка, - она схватила Кольку за руку, - объясняй, что случилось. Ты подрался? Тебя побили? Говори же!»
Но тот уже полез в портфель и вытащил оттуда немного измятую, тонкую зелёную тетрадку. Ничего не понимающая Женька открыла её. Оттуда, нахально усмехаясь, на неё глядела красная ядовитая «двойка». «Я предложение не так разобрал, - снова принялся гундосить сын, - а она мне «двойку». И ещё одну, в дневник. Я, мам, не пойду больше в школу». И он опять заплакал. А Женька стояла вконец удивлённая. Сын был не только её самым любимым человечком, он был её гордостью! Во всём. И в учёбе тоже.  В первом классе она, эта самая учёба, поначалу не задалась. Торопливый Колька то пропускал буквы, то неверно решал задачки – не по глупости, а по невнимательности, плохо прочитав условие…  Ох, сколько было поломано копий, пока маленький первоклассник наконец не вошёл в нужный ритм! Но уж когда вошёл, учёба стала даваться легко. И если с математикой иногда случались погрешности, с русским языком всё шло довольно гладко. Правил Колька не учил – это был общепризнанный факт, но писал грамотно, без ошибок. Женька считала, что у него грамотность была врождённая, а также приписывала  умение писать даже самые сложные слова тому, что сын много читал. Она снова посмотрела в тетрадку:  «двойка» раздулась и, казалось, ещё больше раскраснелась от важности. Почерк, которым было написано домашнее упражнение, оставлял, честно говоря, желать лучшего, но по большому счёту написано было весьма  прилично и разборчиво. За что учительница так рассердилась –  пока понять было сложно.
«Ладно, - Женька положила тетрадь на письменный стол, - пойдём обедать. Тебе же в музыкальную ещё идти!»
Музыкальная школа тоже была предметом Женькиной гордости. Сын учился играть на баяне и ходил в «музыкалку» по собственной инициативе. Женька своего желания ему не навязывала. Да она и не могла сделать этого хотя бы по той причине, что у неё даже в мыслях не было учить Кольку музыке. Но, как-то раз забежав к соседям, семилетний мальчуган увидел, как дочка соседей – Марина – достаёт из чёрного футляра, похожего на чемодан неправильной формы, какой-то странный инструмент, оказавшийся на самом деле баяном. А когда Марина, расположившись в комнате, сыграла ему пару-тройку простеньких произведений, да ещё и добавила, что скоро собирается участвовать в концерте, потому что ходит заниматься в оркестр, Колька моментально загорелся  тоже научиться играть на таком чудесном инструменте. Женька думала, что желание это было сиюминутным, поэтому на Колькину просьбу – отдать его учиться в музыкальную школу – положительно кивнула. При этом она заметила, что неплохо было бы дождаться сентября, потому что в середине лета  ни в какую школу его бы не записали. Каково же было её удивление, когда в конце августа Колька внезапно напомнил Женьке об их разговоре. Так Женьке и пришлось отвести его в музыкальную школу, куда в отличие от многих мальчишек и девчонок, Колька стал ходить с удовольствием.  

***
Родители у Женьки были, по её собственному выражению, «только записью в свидетельстве о рождении». Женьку с ранних лет  растила бабушка – суровая и добрая  одновременно,  выжившая от голода в гражданскую войну и прошедшая всю Великую Отечественную.  Бабку Женька обожала, звала её «мамой», и хотя между ними иногда и случались споры или недоразумения, они никогда не выливались во что-то серьёзное, так как бабка была мастером по «обхождению острых углов» в жизненных ситуациях. Женька же «острые углы» не только не умела обходить -  она в противоположность аристократичной бабушке, с лёгкостью создавала их! Она  была  этаким «ершом» как дома, так и в школе. Не задумываясь, ссорилась с ребятишками, с которыми через пять минут снова мирилась, а ещё через пять снова ссорилась. И так могло повторяться до бесконечности. Став постарше, Женька ничего не изменила в своём характере: ей ничего не стоило наговорить грубостей даже тому, кого она видела впервые в жизни. Она совершенно не умела держать себя в руках и не старалась научиться этому. Бабушка частенько ругала Женьку, но поделать ничего не могла. В особенности же плохо Женька относилась к мужчинам, которые по возрасту были близки к возрасту её отца. В них она видела потенциальных обидчиков и истязателей. Ей казалось, что добрые и улыбающиеся мужчины на улице дома превращаются в тиранов. А словосочетание «хороший отец» вызывало на Женькином лице в лучшем случае кривую ухмылку.  

***
Колька сидел за столом и выводил буквы. «Наверное, она не будет ругать меня?» - и он протянул Женьке тетрадку. «Наверное, не будет», - уверенно сказала та, глядя на домашнее упражнение. «Ишь как ровно написал», - подумала она про себя. Но вслух сказала: «В следующий раз пиши ещё аккуратнее». Сын посмотрел на неё, в его глазах было недоумение. «Я старался»,- сказал он каким-то важным басом.
Позже, когда он заснул, Женька долго смотрела на его аккуратный носик, на русые вихры и вспоминала, как чуть не родила его в четыре месяца. Как остаток беременности пролежала в больнице  на сохранении, стоически перенося все капельницы и уколы, которые врачи выписали ей в несметном количестве. А когда он родился, Женька чувствовала себя самой счастливой. Игрушек с самого Колькиного рождения  в доме было много, начиная от простеньких резиновых утят и крокодильчиков до супермашин с дистанционным управлением. Женькины подруги тоже баловали своих детей игрушками, правда, это баловство зачастую заменяло материнское общение. Нередко Женька становилась свидетельницей окриков в адрес сыновей и дочек своих приятельниц: «Я тебе столько игрушек накупила, а ты всё ко мне лезешь играть. Иди, не мешай!»  
Для Женькиной сущности такое обращение с детьми было непонятно и неприятно. Сама она неустанно   строила с Колькой башенки из разноцветных кубиков, собирала ему железную дорогу и  к неуёмному удовольствию малыша весьма похоже изображала на разные лады гудки паровоза. Она читала сыну на ночь сказки про злого-презлого волка и хитрющую лису, которая  всегда выходила с лёгкостью из всех ситуаций, но непросто читала, а объясняла, почему репку можно было вытащить только сообща и почему  Емеле так повезло с волшебной щукой.  Женька практически не спускала маленького Кольку с рук до тех пор, пока тому не исполнилось четыре года. Счастливое это было время! Предаваясь воспоминаниям, Женька не заметила, как задремала.
Утро же выдалось суматошное: они проспали! Редкость несусветная! Бегом в ванную, бегом завтракать, бегом на остановку провожать Кольку! И  только когда переполненный автобус, пыхтя и пуская синеватый дымок, повёз кого в школу, кого на работу, Женька, посмотрела на часы и облегчённо решила про себя: «Всё-таки успеет!»

***
Вот оно - счастье! Сердце Женьки пело так, будто внутри невидимый смычок плавно и мелодично водил по таким же невидимым струнам: они подали заявление в ЗАГС.  Женькин избранник, добродушный толстяк Пётр, только улыбался, глядя на то, как его будущая жена вместо того, чтобы степенно идти с ним по дороге, вдруг начинала прыгать, скакать, а то и просто кидаться ему на шею, вызывая неподдельное удивление у прохожих.
«Женя, ну Женя! – то и дело повторял он, - разве можно так?»
«А  почему бы и нет? – она весело подмигивала ему, и из её тёмных глаз лился какой-то необыкновенный свет.
По правде говоря, в душе Пётр и сам был не прочь погоняться за озорницей-Женькой, но как-то стеснялся. Неудобно было перед людьми, которые шли по своим делам и отнюдь  не разделяли, как ему казалось, Женькиного бурного веселья.
Дальше дорожка сузилась, и молодые люди пошли, держась за руки, но Женька и тут не могла идти спокойно. Она то и дело дёргала Петра за руку или принималась целовать его в щёку.
…А вечером дома разразился скандал.
«Кто тебе позволил подать заявление без спроса?» - строго спрашивала мать. А отец добавлял своё неизменное: «Надо же, тварь, хоть бы послушала родителей! А может, мы против твоего брака?» Женька сидела, прислонившись спиной к шершавой холодной батарее, и плакала. Она не могла понять, почему радостное и такое важное событие в её жизни превращается в очередной кошмар. Внутренний голос подсказывал ей что напускная «забота» родителей о её будущей замужней жизни – чистейший воды фарс. Им всегда было безразлично, с кем общалась Женька, они даже имён всех её подруг не знали. И теперешняя комедия, которую они старательно разыгрывали, была направлена только на одно: уничтожить, забить, унизить. Голова уже отказывалась воспринимать обидные слова, которыми продолжали награждать её родители. Всё рушилось. Получалось, что свадьбе, о которой она так мечтала, не бывать. «Уж и платье, поди, присмотрела?» - в голосе матери слышалась насмешка. «Вот, посмотри, - обращалась она к отцу, деланно рисуя на своём лице, обиду, - какова нынешняя молодёжь! И дочь наша такая – ветреная девица, которая даже совета родителей не спросила!» А тот поддакивал: «Я же говорю: дура и есть дура!»
«В общем, так… - вынесли свой вердикт родители. Никаких тебе денег на свадьбу мы не дадим. Прежде чем по ЗАГСам бегать, могла бы и нас спросить, согласны ли мы вообще тебя замуж отдать».  И они опять повернулись друг к другу, продолжая обсуждать своеволие дочери, перемежая свою речь с обидными репликами в её адрес.
Женька, которая уныло поплелась из комнаты, вдруг резко остановилась. Слёзы обиды в одну секунду сменились яростью.
«Да что вы меня постоянно запугиваете?» - закричала она так, что висевшая на потолке люстра закачалась. Однако собственный громкий голос только придал Женьке уверенности. «Сколько можно со мной так обращаться? Денег не дадите? Да не надо мне от вас ничего!» И она пошла внутрь комнаты, наступая на мать с отцом. «Вы… -  она задыхалась от охватившего её гнева,  - вы… вы всю жизнь мне испоганили! Свадьба у меня будет! Ясно это вам? Будет!!! Пётр все сбережения отдаст, он ещё заработает. И родители его тоже деньгами помогут. Пусть скромная свадьба, но она у меня будет!!! Вы слышите? И я вам не дура, и не тварь! Евгенией меня зовут, если вы забыли. Ев-ге-ни-ей!»


Оценка произведения:
Разное:
Подать жалобу
Обсуждение
Татьяна Лаин      13:39 05.01.2018 (1)
еще раз перечитала. Спасибо!
Магдалина Гросс      14:13 05.01.2018 (1)
1
Спасибо Вам, Татьяна! Я очень ценю то, что Вы читаете мои произведения. Говорят, что "тот, кто пишет по-настоящему", постоянно вносит в свои произведения  какие-то изменения, пусть даже небольшие. Это правда: начинаю читать - и нет-нет, а кое-что подправляю. Вот и в этот раз пару абзацев немного изменила.  Спасибо Вам ещё раз и с наступившим Вас новым Годом! Дай Вам Бог исполнения всех желаний и удачи в каждом Вашем деле!
Татьяна Лаин      14:15 05.01.2018
Спасибо,Магдалина! И вам всего самого светлого и радостного. И побольше!
Алла Петровна Ажанова      07:05 05.01.2018 (1)
Классе в пятом у меня случилась неприязнь к математичке. Она мне говорила, что я такая и сякая и не в состоянии понять

её восхитительных объяснений. Короче, дала мне понять, какая я тупая. Были тройки и двойки. И слёзы.

Мама сидела со мной над задачами, ходила в школу. И объяснила, что учительница ждёт ребёнка. В это время все женщины раздражённые.

И как-то всё наладилось. Училка ушла в декрет и больше уж не вернулась. Соображала я медленно, но со школьным курсом справлялась.

Опять же мама мне объяснила, что он рассчитан на самых-самых тугодумов. И доступен всем.

Спасибо. Хорошо написали. Знакомо.
Магдалина Гросс      11:53 05.01.2018 (1)
1
Спасибо Вам, Алла, большое за то, что прочитали и написали комментарий. Вы абсолютно правы: ситуация довольно стандартная, у многих нечто подобное случается. Я хотела не саму ситуацию описать, а изменение в характерах. Мы, кстати, к этой учительнице, которую я описала в рассказе, как раз вчера в гости ходили. Мы уже давно стали друзьями и прошлое не вспоминаем... Вот так бывает! С Новым Вас Годом!
Алла Петровна Ажанова      13:40 05.01.2018
И вам всего хорошего, Магдалина Гросс.
Андрей Воронкевич      11:39 30.12.2017 (1)
Хорошие повороты сюжета! С Новым Годом!
Магдалина Гросс      17:42 01.01.2018
Спасибо! Я не знала, что так можно писать - оттолкнуться от какого-то места, затем уйти назад, затем перешагнуть вперёд. Оказывается, есть такой стиль, я просто не знаю, как он называется. (Может быть, мне, как непрофессионалу,это не так страшно?)
Алексей Осидак      23:50 22.12.2017 (1)
Большое спасибо! С большим удовольствием прочитал!  
Магдалина Гросс      13:30 23.12.2017 (1)
И Вам спасибо, Алексей! Рассказ писала с себя. Так что по этому рассказу можете немного представить, какая я есть на самом деле
Алексей Осидак      13:18 24.12.2017
Понятно. Потому-то и столь выпуклы все образы!  
Виктор Яго      16:07 02.11.2017 (1)
Да, ВЫ очень дипломатично полировали характер Женьки и возрожили в ней человечность. Это не каждому удается, и не каждый поддается. Виктор.
Магдалина Гросс      17:54 02.11.2017
Спасибо Вам, Виктор!
Татьяна Лаин      19:23 31.10.2017 (1)

Хороший рассказ Молодец Женька. У нее, уверена, вырастет прекрасный сын.

Магдалина Гросс      19:55 31.10.2017 (1)
1
Татьяна, спасибо Вам большое, что оценили рассказ. Я ведь в нём про себя написала. Чуть изменила сюжетную линию и поменяла имена, только Колька остался со своим именем (к нему почему-то больше ничего не подходило). Из всех рассказов только этот и "Родионов" автобиографичны. Остальные лица - собирательные образы. Я когда в 2011 году первый раз за ручку взялась, даже и не думала, что ещё что-то в голове зародится. И у этого рассказа, думала, будет судьба - лежать в ящике стола. Сначала муж заинтересовался, потом двоюродная сестра, потом с работы стали просить дать почитать, вот так и пошло. Спасибо за поддержку. Вы мне пишите, если что не так в плане изложения. Я к критике отношусь адекватно.
Татьяна Лаин      17:38 01.11.2017
Мне все понравилось Спасибо вам за хорошую прозу.
Ляман Багирова      23:55 29.10.2017 (1)
Заинтересовали! Спасибо!
Буду читать дальше.
Магдалина Гросс      12:21 30.10.2017
Вам тоже спасибо за то, что прочитали.
Книга автора
Дары Полигимнии 
 Автор: Николай Каменин