ЦЕНЗОР О ЦЕНЗУРЕ (страница 1 из 6)
Тип: Заметка
Раздел: Обо всем
Автор:
Баллы: 2
Читатели: 3360
Внесено на сайт:

Предисловие:
А. В. Никитенко и его «Дневник»

ЦЕНЗОР О ЦЕНЗУРЕ

ЦЕНЗОР О ЦЕНЗУРЕ

 
   В. Г. Березина

   Литературовед и литературный критик, профессор кафедры русской словесности Санкт-Петербургского университета (1834 - 1864), действительный член Академии наук (с 1855), официальный редактор журналов «Сын отечества» (1840 - 1841), «Современник» (1847 - начало 1848), «Журнала Министерства народного просвещения» (1856 - 1861), газеты «Северная почта» (1862) и других изданий, А. В. Никитенко (1804 - 1877) долгие годы работал в различных цензурных учреждениях и ведомствах по надзору за печатью и сыграл заметную роль в истории русской цензуры.

   Перу Никитенко принадлежит несколько книг и статей, но главный его труд - огромный (около 75 печатных листов) «Дневник», охватывающий период с 1826-го по 1877 год. В отличие от обычных мемуаров, труд Никитенко, благодаря дневниковому характеру записей, создавался не через какое-то время после совершившихся событий, не в порядке воспоминаний, а сразу, по горячим следам. И в этом его особенность и важность.

   Никитенко вел дневниковые записи систематически, изо дня в день. Последняя запись тяжело больного человека сделана 20 июля 1877 года, а на следующий день он скончался [1]. Из этого можно заключить, что ведение дневника для Никитенко было неодолимой жизненной потребностью: ежедневные откровенные беседы с самим собою помогали ему жить и мыслить, а в старости - переносить физические страдания.

   «Дневник» содержит богатейший фактический материал по русской общественно-литературной жизни, журналистике и цензуре за полстолетие; к нему постоянно обращаются исследователи, выбирая отдельные факты. В данном случае дневниковые записи Никитенко являются надежным первоисточником. Например, М. К. Лемке в своей монографии «Эпоха цензурных реформ. 1859 - 1865» (СПб., 1914) 38 раз ссылается на «Дневник» Никитенко, зачастую приводя из него пространные цитаты.

   Будучи важным историческим документом, «Дневник» является также интересным человеческим документом, характеризующим самого автора. Со страниц «Дневника» встает яркая самобытная личность - человек высокой нравственности, твердых убеждений, «умный, благородный и довольно стойкий» (по справедливому определению А. Ф. Кони), [2] талантливый ученый, педагог и критик, рассматривающий свою преподавательскую и цензорскую деятельность как общественное служение, либеральный, благожелательный, но строгий цензор, сумевший в окружающей его чиновничье-бюрократической атмосфере сохранить свою независимость, свое незапятнанное имя.

   Никитенко вышел из семьи крепостных; он был крепостным графа Н. П. Шереметева, а потом - его молодого сына графа Д. Н. Шереметева. Тяжело страдал от крепостной неволи и за себя, и за своих родных. Отчаявшийся получить личную свободу, а вместе с тем поступить в гимназию (и позже - в университет), юноша дважды пытался покончить с собой. Только в конце 1824 года, т. е. в возрасте двадцати лет, причем с большими трудностями (благодаря хлопотам в 1823 году министра духовных дел и народного просвещения князя А. Н. Голицына, а в 1824 году - К. Ф. Рылеева и Е. П. Оболенского), юноша Никитенко получил вольную, что открыло ему двери в университет.

   Но родные его (мать и брат) долго еще оставались в крепостном состоянии, несмотря на все попытки Никитенко их выкупить. Получив очередной отказ графа Д. Н. Шереметева, Никитенко записал в дневнике 11 марта 1841 года: «Боже великий! Что за порядок вещей! Вот я уже полноправный член общества, пользуюсь некоторой известностью и влиянием и не могу добиться - чего же? Независимости моей матери и брата. Полоумный вельможа имеет право мне отказать - и это называется правом! Вся кровь кипит во мне, я понимаю, как люди доходят до крайностей!..» (показательно в данном случае «наводящее» многоточие). [3]

   Социальное происхождение Никитенко не могло не отложить заметный отпечаток на его мироощущение и жизненное поведение.

   Поэтому не случайно в «Дневнике» постоянно варьируются три темы: 1) презрение к родовому дворянству, только по праву рождения владеющему крепостными людьми; 2) критическое отношение к бюрократическим кругам, защищающим крепостничество, склонным к злоупотреблениям, преследующим просвещение, ратующим за непомерные строгости в цензуре; 3) глубокое уважение к простому народу, к низкому и среднему классу людей, противопоставление его аристократии, гордость за то, что он сам «вышел из рядов народа», «плебей с головы до ног» (II, 119). А отсюда естественное стремление Никитенко к нравственной свободе, к личной независимости, к самостоятельности в мыслях и поведении, горячее желание поднять значение своей работы в университете и других учебных заведениях, а также в цензуре на уровень гражданского служения обществу, осуществляемого не дворянином, а человеком из народа.

   За Никитенко закрепилось определение «цензор», но применительно к нему это определение весьма общо, так как не раскрывает всех аспектов его деятельности в области цензуры. Дело в том, что Никитенко был не только обычным, рядовым цензором, так сказать, цензором-практиком, осуществлявшим в цензурном комитете предварительную цензуру книг и периодических изданий. Но он был также теоретиком и историком цензуры. Цензорская биография Никитенко началась не с практической работы в Петербургском цензурном комитете, а раньше, причем с работы теоретического плана - с «Примечаний» к цензурному уставу 1828 года, которые он составлял по поручению попечителя университета К. М. Бороздина, взявшего молодого человека, только что окончившего университет, в свою канцелярию на должность секретаря («младшего чиновника»). Устав 1828 года был значительно либеральнее предшествовавшего «чугунного» устава 1826 года, но в нем имелось немало неясных, расплывчатых формулировок, затруднявших работу цензоров и давивших на печатное слово. «Это моя первая работа в законодательном смысле и направлена к тому, что мне всего дороже - к распространению просвещения и к ограждению прав русских граждан на самостоятельную духовную жизнь», - записал Никитенко в дневнике 23 августа 1828 года (I, 82).

   Молодой Никитенко предлагал усовершенствовать цензурный устав 1828 года в еще более либеральном направлении - обеспечить большую «свободу мыслей», без чего «невозможно развитие просвещения» (там же). Судьба «Примечаний» Никитенко неизвестна, но память о них он сохранил на всю жизнь. Хорошее знание устава 1828 года пригодилось ему в будущей цензорской работе. Критическое отношение к цензурной политике правительства, приобретенное в юности, в будущем не только сохранится, но значительно усилится, получив новые подтверждения. А обнаружившаяся уже в 1828 году редкая способность составлять серьезные деловые бумаги по цензурному делу ярко проявится в его будущем законотворчестве. В течение всей жизни Никитенко оставался убежденным приверженцем устава 1828 года, оберегал его от вмешательства реакционных сил, освобождая от напластования множества разного рода дополнений к нему (особенно с 1848 года), урезывающих и без того скромные права писателей и журналистов. Он также считал, что к уставу 1828 года следует сделать дополнения и разъяснения в помощь цензорам и в интересах литераторов и ученых.

   С 1830 года начинается преподавательская работа Никитенко в Санкт-Петербургском университете. В апреле 1833 года он, тогда адъюнкт кафедры русской словесности, назначается цензором Петербургского цензурного комитета как специалист-законник, хорошо известный по «Примечаниям» к уставу 1828 года. При вступлении в должность цензора Никитенко получил такое наставление министра народного просвещения С. С. Уварова: «Действуйте так, чтобы публика не имела повода заключить, будто правительство угнетает просвещение».

   «Я делаю опасный шаг», - подумал Никитенко (I, 130). В цензурном комитете и среди литераторов он скоро завоевал известность вдумчивого, независимого, либерального цензора. Пушкин, Гоголь и другие писатели просили его быть цензором их произведений. Цензорская благожелательность Никитенко распространялась и на литературную молодежь. Заботливо поддерживал и оберегал цензор произведения с демократическим направлением, особенно те, в которых изображалась тяжелая жизнь простого народа, тяготы крепостной неволи, правда крепостной действительности. Яркий пример тому - смелый маневр, придуманный Никитенко, чтобы обеспечить прохождение в цензуре антикрепостнической повести Д. В. Григоровича «Антон Горемыка». Позже писатель сам рассказал об этом цензурном эпизоде в своих «Литературных воспоминаниях» [4].

   Сотрудничая в 1833 - 1848 годах в Петербургском цензурном комитете и позже в других цензурных организациях, Никитенко хорошо знал положение дел в цензуре: что, где, когда и почему подвергалось переделке или запрещалось вообще, какие конфликты возникали у авторов с цензорами, какие решения поступали свыше в адрес конфликтующих сторон. Краткие, но выразительные характеристики разных людей, связанных с цензурой (от рядовых цензоров до высокопоставленных чиновников), оценка правительственных распоряжений по цензуре, острые суждения о состоянии цензуры в разные периоды - все это нашло отражение в дневниковых записях Никитенко, которые, являясь своеобразной погодной летописью русской цензуры, позволяют представить ее историю за полвека.

   В 1850 - 1860-х годах, вплоть до выхода на пенсию в 1865 году, Никитенко принимает активное участие в цензурном законодательстве как член разных управлений, комитетов, советов, комиссий при министерствах народного просвещения и внутренних дел.

   За это время он, известный как «человек с пером», написал сотни деловых бумаг по цензурному законодательству - это различные законы, проекты, инструкции, доклады, записки, предложения, примечания, объяснения, добавления и др. Зачастую он составлял их для руководителей министерств, департаментов, отделений и т. п., от имени которых они подавались в самые высокие правительственные инстанции, даже царю. Работал Никитенко напряженно, не зная отдыха, в ущерб здоровью, иногда без оплаты труда, о чем свидетельствует, например, запись от 10 декабря 1855 года.

   Что побуждало Никитенко браться за такую трудоемкую, сложную, часто не имевшую поддержки начальства работу? Сам он отвечал так: «Я готов на всякий труд, который давал бы хоть тень надежды на пользу делу, столь дорогому для меня, как наука и литература» (II, 63).

   Работая в цензурных учреждениях бок о бок с известными государственными лицами, Никитенко держал себя не послушным чиновником, приспосабливающимся к тому или иному начальнику, а человеком-гражданином, гордым, знающим себе цену, бескорыстным, честным, действующим «на равных» с чиновными графами и князьями. Он часто понимал свое превосходство (нравственное, интеллектуальное, практическое) над ними и направлял их действия по своему плану - более верному и нужному для общества, науки и литературы.

   Далее в данной статье проследим работу Никитенко в области цензуры по периодам. Их три: 1) время работы в Петербургском цензурном комитете (1833 - 1848); 2) в других цензурных ведомствах (1849 - 1865); 3) после выхода на пенсию и до кончины (1866 - 1877). Здесь прежде всего обратим


Оценка произведения:
Разное:
Обсуждение
     01:39 28.05.2013 (1)
Потрясающие судьбы русских людей! Цензоры... Редакторы... Издатели... Сколько же пришлось пройти русскому человеку, чтобы выразить себя и элементы своего творчества! Такие, конечно, как Никитенко, насколько можно, спасали ситуацию. Но сколько же нужно было пройти испытаниям нашим, чтобы сейчас, в постстоветское время, постепенно ощущать себя свободными, независимыми творческими людьми! Я в 1991 году застал попытку реставрации советской цензуры при трех днях ГКЧП. Пришлось нести нашу районную газету, чтобы поставили забытое клеймо - "Цензура" и убирать свою антиреакционную статью! Спасибо Вам, Фосси Паццо за Вашу очень важную работу возрождения русской культуры и истории. С уважением, Виктор.
     19:47 28.05.2013
Виктор, это не моя работа.  Это статья известного историка и педагога Валентины Березиной.
http://spbu.ru/faces/medal/183-journal/982-berezina

Я лишь процитировал то, что счёл нужным и важным для себя на момент цитирования.
Реклама