«Войны» 1-й тур 1-я группа 1-й поединок
Тип: Произведение
Раздел: Без раздела
Тематика: Без раздела
Конкурс: Конкурс «Война»
Автор:
Баллы: 5
Читатели: 254
Внесено на сайт:
Действия:
Произведение ««Войны» 1-й тур 1-я группа 1-й поединок» самая комментируемая работа за сутки 
 10.09.2020 (25)

«Войны» 1-й тур 1-я группа 1-й поединок


Сегодня у нас первый поединок в конкурсе «Война».
Тема – «Война». Войны – всё, что связано с любой войной. Можно про воинов, про мирных граждан, но про войну.
Объём от 5000 до 40000 знаков.

Оценивать поединки может любой автор Фабулы, независимо писатель он или поэт. То есть любой автор Фабулы, независимо от того, участвует он в конкурсах или нет, может проголосовать за понравившийся рассказ. И его мнение будет учтёно.
Каждый голосующий сам решает, насколько рассказ соответствует данной теме, соответствует ли по объёму и так далее и тому подобное. На основании этого может, но не обязательно, снижать оценку.
Каждый голосующий имеет права каждому автору поставить 0, 1 или 2 балла, по принципу:
0 баллов – рассказ не очень;
1 балл – нормальный рассказ;
2 балла – рассказ хороший.
То есть, все возможные оценки: 2:2,  2:1,  1:2,  2:0,  0:2  1:1,  1:0,  0:1,  0:0.
Не забудьте указать в пользу какого рассказа.

Гости, клоны, анонимы комментарии писать могут, но оценки ставить не имеют право.
Спорить, хвалить или критиковать произведение, можно всем, кроме участников.
Участники поединка вы не должны открывать анонимность до объявления результата поединка. Потерпите 3 дня. Как будут объявлены результаты поединка, благодарите. смело отвечайте на критику.

Итак, сегодня встречаются рассказы «Батька-Атаман» и «Знать это нужно всем».



Батька-Атаман

Посреди  большого  города  стояла  воинская  часть. Раз  в  неделю  многие  видели  строй  солдат,  направляющихся в  баню.

      Ой,  ой  да конь  мой  вороной.
      Ой,  да  обрез  стальной.
      Ой,  да  густой  туман.
      Ой,  ой  да  Батька-Атаман.

Плыла  по  улицам  заунывная  песня. А  герой  ее  никогда  не  унывал.  На  третий  год  гражданской войны  веселился  Батька  от  души.  Вольные  люди,  ведомые  им, свободные  от  предрассудков,  вовсю  убивали,  грабили,  насиловали, понимая,  как  коротка  лихая  жизнь.  Хитер  был  предводитель. Чутье  звериное.  От  сильных  уходил,  слабых  на  куски  рвал.
Раз  прибился  к  отряду  одинокий  анархист  Петро. Ободранный,  голодный  и  злой.  Молод  был,  горяч,  азартен, жесток.    Понравился  Батьке.  Взял  к  себе  ординарцем. Башковитый  оказался.  Через  месяц разведкой  командовал.
А посреди  следующего  обложили,  в  только  что  занятой  деревне, батькиных  орлов  чекистская  конная  группа,  часть  особого  назначения  и  отряд  самообороны  как  раз  с  тех  мест,  где  эти вояки  неделей  раньше шалили.
Страшный  был  тот  бой.  Пленных  не  брали.  Впервые струхнувший  Атаман  отсиживался  в  сарае  на  окраине,  в надежде,  дождаться  темноты  и  проскочить  оцепление. Как  видит,  стоит  у  входа  Петро  и,  молча,  показывает  за ним  идти.  Вышел,  тишина.  Лишь  одинокие  хлопки  выстрелов под  раскаты  хохота.
Вывел его Петро за  околицу.  Остановился.  В  глаза  глянул. С  несвойственной  молодости  грустью.
-  Нагулялся  ты,  Батька.  Пора  и  честь  знать,  -  и  им  же подаренный  маузер  из  кобуры  вынул.
-  Ты  что? -  отшатнулся  Атаман.
- Не Петро я, а  комиссар Петров,  - не торопясь пояснял палач. – Специально, по  твою  душу,  из  Сибири  отозван.  Многих  там прокомиссарил.  Твой  черед  пришел.
Странное  ощутил  Батька.  Страх  ушел,  легкость  появилась  и  сладкое  ожидание  скорой  свободы.
-  Я  тебя  как  сына  полюбил,  -  неожиданно  признался  он.
-  Да  и  я  тебя,  как отца,  -  ответил  Петров.  -  За  мудрость, хватку,  знание  людей.  Только  упырь  ты  кровавый.  Сволоту твою  заживо  в  землю  зарыли,  кто  пули  не  отведал.  От  позора избавлю,  на  поругание  не  дам.  -  и  курок  взвел.
  -  Помолиться  могу?  -  спросил,  напоследок,  возведя  глаза  к  небу.
Комиссар  не  ответил,  но  стрелять  не  спешил.
Прошла  минута.
-  Помолился? -  и  сразу  хлопнули  три  коротких  выстрела.
Не  успели  пули  влет  войти,  звук  набрать.  Крепко засели  в батькиной  груди.  Словно,  выбитый  из  седла,  он  грузно повалился  навзничь. 
Петров  нагнулся.  Веки  еще  дергались,  хоть  глаза  остекленели. Прострелил  висок  и  медленно,  устало  побрел  в  деревню.

Самого  его  запытают  до  смерти  в  тридцать  восьмом, прямо  в  кабинете  следователя,  которого  расстреляют  годом  позже.  Того,  кто  отдаст  приказ  на  расстрел,  казнят  в  пятьдесят  четвертом.  Начальники  палачей  и  жертв  неумолимо  разделят  их судьбу.  Сегодня,  а  кабинетах    передовых  защитников государства,  они  висят  на  почетном  месте,  друг  за  другом.
А  о  Батьке-Атамане  песни  поют. 



Знать это нужно всем

Ночами он иногда кряхтел от боли в правой ноге.
Старая рана, как барометр, указывала на перемену погоды.
Внучка спрашивала, почему его лицо иногда искажает гримаса боли. Почему болит нога?
Как там было, на войне?
Страшно. Было страшно. Рассказать он не смог. Сколько раз начинал, но в горле комом застревали слова.
Потом решил записать. Бумага все стерпит. Вылить часть своей боли на нее. И внучка пусть прочтет, когда станет старше. Знать это нужно всем.

«Слушай, моя родная. Я расскажу тебе, почему у меня болит нога.
В ноябре сорок третьего после госпиталя меня направили на Западный фронт. Как бывалого обстрелянного солдата, зачислили в дивизионную разведку.
Восемь месяцев мы стояли в обороне под Оршей на Днепре. Местные жители встречали радушно, звали на постой. Ведь мы освободители, мы гнали мразь на запад. Гнали тех, кто измывался над оккупированным мирным населением. С нами делились последним.
Сколько они пережили, можно было прочесть по глазам. В них отблескивало пожарами, в которых сгорели дети...тогда я впервые понял, что значит ненавидеть. Душа рвалась в наступление. Хотелось вымести эту нечисть с земли нашей.
Наконец объявили наступление.
В составе Третьего Белорусского фронта мы погнали гада фашисткого взашей с родной земли.
Не первый год воевал. Но такого я не видел. Как мы вступили на освобождённые территории, увидели, что творили фашисты.
Земля была разорена.
Обезлюдевшие города, из которых всех жителей угнали в концлагеря.  Сожжённые дотла деревни и сёла, жители которых ушли в партизаны или были сожжены с деревней.
Детские концлагеря, детские... сколько детей эти нелюди сгубили... сколько лет прошло, не забыть мне это... кровь детскую выкачивали вурдалаки, чтобы своим раненым переливать."

Он отложил ручку, схватился рукой за сердце и с силой потёр грудную клетку. Боль рвалась наружу. Подошёл к окошку, отдышался. Вечерело. Скоро надо встречать овец из стада. Слышно, как доносятся голоса играющих детей. Счастливых детей, не знающих войны.
Боль потихоньку отступала. Он нашарил на столе очки, надел их на переносицу и присев на крепкий табурет, подвинул к себе тетрадку.

«Бил я их крепко, родная, так люто ненавидел за их мерзостные дела, что страха не было. Ярость несла в бой.
Было это в конце июля. Под Бориславом.
Больше суток провели мы в тылу у немцев, выполняя боевое задание. Надо было уточнить расположение немцев перед наступлением. В разведку пошли втроём.
Разведчиком быть непросто. Иногда приходится все время ползти, иногда надо лежать неподвижно часами, даже если лежишь в холодной грязной луже.  Необходимо соблюдать строжайшую тишину. Нельзя даже парой слов переброситься с товарищами, чтобы не дать обнаружить себя противнику.

Ночь была очень темная. Тучи заволокли небо. Пошел дождь. Радовало отсутствие луны.

Хотя до переднего края уже оставалось не больше двух километров, мы продолжали идти всё так же осторожно. Но всё же нарвались на засаду.
Моих товарищей убили, расстреляв в упор из автоматов.
Самый старший из нас, пожилой казак Гопанчук, шел впереди, подавая знак рукой, можно ли двигаться дальше. Его убили первым. Чуть поодаль, лицом в траве, лежал  душа компании, шутник и балагур Егоров.
Меня ранило в ногу. Я лежал в высокой мокрой траве и мучительно пытался сдержать стон. Автоматчики громко переговаривались. Дали пару очередей вслепую. Пули чиркнули совсем рядом, срезая высокую траву. Спасала беспроглядная темень. Подмывало дать ответную очередь, но в темноте автомат не боец. Только выдашь своё местонахождение и провалишь задание.
Рывком размотал жгут с приклада и перетянул бедро выше раны.
Пока сойдёт. Кровь мне ещё пригодится.  Надо уползать. Уползти, затаиться, перевязать ногу, и дождаться утра.
Дотронулся до ноги. Рана почти посередине бедра, наверное задело кость.
Тихонько, отводя ветви, чтобы не треснули, отполз в лес, хватаясь рукой за траву, подтягивая раненую ногу и, отталкиваясь здоровой.
Мокрый мох поглощал все звуки. Немцы ещё постреляли по кустам и убрались. Я зубами  разорвал индпакет , достал тампоны, приложил их к ране с обоих сторон и перевязал бинтом. Потом осторожно развязал жгут. Кровь потихоньку возвращалась в одеревеневшую ногу. Будем жить.
Мучительно хотелось пить. Вода во фляжке плескалась на донышке. Начинало знобить. Хорошо, что шел дождь. Вода скапливалась на складке плащ-палатки и я сливал её в своё воспалённое горло.

Наконец-то начало светать.
Проступили силуэты растущих рядом со мной берёзок и осинок. Тех, что ещё не посрезало снарядами.
Услышал гул проезжающего транспорта. Наши или фрицы? Надо ползти в сторону дороги. По-другому не выяснить...
По раненой ноге как будто водили пилой. Стиснув зубы, теряя сознание от боли, тащил свое отяжелевшее тело на шум проезжавших машин.
Боялся не успеть. Не за жизнь боялся свою. Надо было выполнить задание - передать, что у немцев появились танки.
Выполз на опушку леса, увидел своих и сотрясаемый крупным ознобом закричал что есть силы.
Меня подобрали наступающие части. Я сообщил им, что выяснил в разведке.
На орудийном лафете меня отправили в штаб, далее в госпиталь».

Он устало снял очки. Потёр уставшие глаза. Память вернула его в тот страшный год. И рана, растревоженная воспоминаниями, заныла снова.
Тяжело вспоминать, но необходимо. Он понимал это, как никто другой. Потому, что именно там, в Белоруссии, он оставил часть своего сердца рядом с погибшими товарищами, с сожжёнными деревнями, с растерзанными детьми…
Потому, что именно там, в Белоруссии, он решил посвятить свою жизнь детям.
После того, как его после тяжёлого ранения комиссовали, он вернулся в родную деревню и стал учителем.
Он понимал, что мир хрупок и основа его в правильном воспитании детей.
Ещё он понимал, что воспоминания о войне нужны, чтобы не допустить её повторения.
Знать это нужно всем.






Оценка произведения:
Разное:
Обсуждение
     21:15 19.09.2020
Я не понял где ставить оценки-баллы? в"Оценке произведения " никаких намеков. В общем, счет  0 : 2
     21:04 19.09.2020
!-"Знать это нужно всем" - этот расказ более интересен чем первый. Здесь философия войны и мира. А в "Батьке-атамане" просто случай- герой разведчик чекист. И его неожиданный переход из одного образа в другой. 
     18:35 13.09.2020
Таблица после 1-го тура

1 Татьяна Верясова                14-13      2
2 Леонид Лялин                      12-5        2
3 Борис                                     13-14      0
4 Петр Туркестан                    5-12        0

Кто находится в конце турнирной таблицы, не расстраивайтесь, впереди у вас ещё два поединка.
     17:53 06.09.2020 (3)
1
«Батька-Атаман»
Как-то не представляю я себе строй солдат, марширующих под такую заунывную песню.
Рассказ напоминает тезисы к будущему крупному произведению, почти всё осталось неясным. Как, например, сделал такую карьеру засланный казачок, за  месяц из новобранцев в начальники разведки — для этого вряд ли достаточно быть просто азартным и жестоким, таких, поди, в банде каждый второй?
Кое-где пропущенные местоимения:
«Петров  нагнулся.  Веки  еще  дергались,  хоть  глаза  остекленели. Прострелил  висок…», понятно, конечно, но всё же, думаю, стоит уточнить, чьи веки и кто чей висок?
И, наверное, в кабинетах защитников государства висят не начальники, а их портреты?

«Знать это нужно всем»
Рассказ ветерана, подкупающий откровенностью и отсутствием похвальбы, лакировки — да, никого не щадит война, и бывалые разведчики не застрахованы от нелепой гибели.
Неясно: «Хотя до переднего края уже оставалось не больше двух километров, мы продолжали идти всё так же осторожно», казалось бы, наоборот, при приближении к переднему краю осторожность должна возрастать?
«…в темноте автомат не боец», судьба его товарищей вроде бы доказывает обратное?
В засаду разведчики попали в немецком тылу, утром же на дороге герой встречает своих, видимо, за ночь линия фронта сместилась, наши наступали —  пояснить бы это?
Очень кстати и правдоподобно описание дальнейшей судьбы героя и финальная фраза, перекликающаяся с заголовком.

1:1

     10:20 10.09.2020
Про строевую песню - очень точное замечание! Мы 4 года в военном училище пели самые разные песни, и далеко не все подходили к строевому шагу!
     21:44 09.09.2020
1
Спасибо
     21:37 09.09.2020
1
Мария, спасибо за подробный разбор. 
     14:03 06.09.2020 (3)
1
Оба хороши, но первый рассказ эмоционально сильнее, более хлесткий. 2:1 за Батьку-Атамана.
     10:16 10.09.2020
А мне Атамана очень жаль! особенно если учитывать ту садистскую жестокость, с которой "Красные" убивали атаманов и вообще всех несогласных, как убивали восставших крестьян Антонова газом! А в 1937 году сколько убили!
     21:45 09.09.2020
1
Спасибо
     21:35 09.09.2020
1
Благодарю за оценку.
     20:49 07.09.2020 (2)
1
1:2 в пользу рассказа "Знать это нужно всем".
Этот рассказ ближе к нашему поколению.
Вот из таких рассказов складывается история борьбы нашего народы с немецкими захватчиками, жизнь и вклад каждого солдата в освобождение Родины.
     22:11 09.09.2020
Анна, спасибо.
     21:47 09.09.2020 (1)
1
Какому  поколению?   Пожилых  людей?  Возможно.   А  активному и деятельному  поколению  ближе  рассказ  первый.
     10:12 10.09.2020
Точно!
     21:27 06.09.2020 (2)
1:2 в пользу рассказа "Знать это нужно всем" (хотя Автору предложил бы поменять название с агитплакатского, на литературный, типа "Будем жить!" или "В разведке").
     22:10 09.09.2020
Леонид, спасибо. Название может и не очень, отдает темой школьного 
сочинения. Будем подумать)
     21:48 09.09.2020 (1)
1
Пусть  автор  сам  решает.  Возможно,  на  такое  название  есть  причина.
     22:04 09.09.2020
Согласен. Автор всегда прав.
     12:09 06.09.2020 (2)
1
Рассказы более документальные, чем художественные. На мой взгляд, это наброски о случаях их обычной военной жизни. Из них можно сделать полноценные рассказы. Моя оценка: 1:1.
     21:45 09.09.2020
1
Спасибо
     21:35 09.09.2020
1
Соглашусь. Не хватило эмоциональной окраски. Боялась соврать и писала осторожно.
Тема сложная. Воспоминания деда были очень скупы. Пыталась представить, как это было, и что он чувствовал. Спасибо, Пётр, за оценку.
     14:22 06.09.2020 (2)
1
Это не рассказы, они на самом деле ближе к очеркам, наброскам для рассказов.  Не понятно: кто этот анархист Петро, почему он стал как сын батьке-атаману. Из этих набросков могут получиться неплохие рассказы, но пока 1:1.
     21:44 09.09.2020
1
Спасибо
     21:36 09.09.2020
1
Анатолий,согласна с оценкой, спасибо.
     18:01 08.09.2020 (2)
1
Обп рассказа хороши, но второй лучше. 1:2
     21:44 09.09.2020
1
Уважаю  Ваше  мнение
     21:38 09.09.2020
1
Иван, благодарю.
Книга автора
Бесцельное парение над полем 
 Автор: Юрий Катаев
Реклама