Родное лицо (страница 1 из 2)
Тип: Произведение
Раздел: По жанрам
Тематика: Рассказ
Автор:
Баллы: 3
Читатели: 25
Внесено на сайт:
Действия:

Родное лицо


Павел посмотрел на жену – опять? Вот только что, еще полчаса назад  всё было хорошо. Да, опять. Наташа опять недовольна, cнова будут претензии и упреки.Сегодня полнолуние.
Шесть часов. Он встал рано. Он всегда вставал рано. Раньше жены. Наташа спала, она любила поспать подольше. Павел овладел ею – сонной, мягкой. Как делал всегда, уже двадцать лет. Поцеловал жену в шею. После близости он всегда целовал ее. Туда, где пульсировала маленькая тонкая жилка. В темноте ее не было видно, но он знал, чувствовал губами, как она пульсирует – тихо, еле-еле, слегка…
Семь часов двадцать минут. Гимнастика, пять упражнений лицом строго на север. «Око возрождения» – для продления молодости и продолжительности жизни. Таблетка эутирокса. У него недостаточная функция щитовидной железы. Это пожизненно. Чудилин, знакомый патологоанатом, говорит, что это даже хорошо. Говорит, -«будешь, Паша, жить долго». После лекарства, через пятнадцать минут, выпил стакан свежевыжатого сока, умылся. Зашел в спальню. Наташа проснулась и лежала, открыв глаза. Свет за окном уже пробивался в комнату сквозь зеленые римские шторы.
- Как спалось? – после полученного удовольствия Павел всегда испытывал легкую расслабленность и одновременно внутренний подъем, и наступавший день ему  говорил: сегодня всё в руках твоих, - твори, дерзай. Но длилось это недолго. Павел знал, что это сейчас закончится. Знал, что сейчас начнется утренний «разбор полетов». Что-нибудь из «неправильно» сказанного вчера, позавчера, пять дней назад будет предъявлено ему. А он, забыв когда и к чему это было сказано, будет гладить жену, сунув руку под одеяло, в надежде молча отслушать, сделав вид, что всё это такая пустячина, на которую не стоит обращать внимания. 
- Ты зачем вчера мне сказал, что я пыль не вытерла? –Разбор начинался, набирая обороты. – Я, что – неряха, по-твоему?
И слезы. За годы совместной жизни Павел не научился успокаивать жену. 
«Ага, значит, сегодня у нас пыль…» - думал про себя Павел. «А вчера, позавчера? Что было позавчера?Поздно пришла с работы, зашла к подружке. Спросил, почему поздно. Промолчала. Вот и всё. И вчерашним утром было предъявлено».
- Тебе соку или кофе? – Павел пытался игнорировать плохое настроение жены и её обвинения. Защищаться от них он не считал нужным.
- Принесу кофе, - Павел встал и вышел. Вслед  донеслось:
- Себе так соку выжимаешь. За своим здоровьем следишь, а моё тебя не интересует?
«Значит сок. Ладно».
Павел разрезал второй апельсин пополам, включил соковыжималку, получился почти целый стакан. Принес в спальню.
-Спасибо, - поблагодарила жена, тоном чуть мягче, но все же не так как этого хотелось Павлу.
Семь часов тридцать пять минут.Закрыв входную дверь на ключ, Павел вышел на улицу. Завел «Ниссан», немного прогрел – ночью был минус. Под утро выпал снег. Сегодня ему надо решить, что делать с Федореевым. Он не видел в его действиях состава преступления. Надо было оправдывать. Федореев работал  электромонтером на станции, два месяца назад из вагона «позаимствовал» несколько пачек масла. На кражу не тянет, мелкое хищение - административка, штраф. Да и доказательств никаких, кроме собственного признания.Сегодня он вынесет оправдательный приговор. Прокурор предложил отправить на доследование, чтобы там тихо прекратить. Зашел вчера к нему в кабинет и попросил. Оправдательный приговор для прокурора это ЧП. Но нет, он вынесет оправдательный. Надо будет намекнуть адвокату. Кажется, она ни о чем не догадывается, а кому как не ей об этом говорить. Но вчера в прениях она только просила не лишать Федореева свободы. Федореев, которому оставался год до пенсии, пришел в суд с котомкой. И на все вопросы прокурора и адвоката, - зачем сумка, отвечал одно и то же: «Таков закон». Сегодня сумка ему не понадобится.
Он не стал звонить жене к восьми, когда она должна была встать. Он знал, что потом ему будет поставлено в вину - «мог бы позвонить, я опять опоздала на работу». Всё, теперь неделя молчания и семь ночей в одной постели, не прикасаясь  друг к  другу. Нет, он не будет звонить. И вечером он не пойдет домой, а будет бесцельно кружить по городу на своем «Скайлайне», чтобы убить время. Приедет далеко за полночь, когда Наташа будет спать. Он всегда так делал. Наматывал  километры, подождав, когда схлынут пробки, чтобы на пустых улицах  снять утренний стресс.
Девять часов сорок минут. Сейчас он предоставит подсудимому последнее слово и уйдет на приговор. Ждали адвоката, она опаздывала. Адвокат зашла в зал, сняла пальто, шарф. Это про неё говорили, что она носит парик. Подумал: «Интересно – а как она носит его зимой?». Сняв шапку, адвокат надела парик. Одежду  аккуратно положила на лавку. Павел почувствовал к ней раздражение,- «а не при всех надеть можно было? Ах, да – опоздала». Он так и не дождался от неё слов насчет отсутствия состава преступления у её подзащитного.
В последнем слове подсудимый ещё раз признался в краже сливочного масла и сказал, что просит наказать его в соответствии с законом. «Таков закон»,- несколько раз обреченно повторил подсудимый.
- Дело направляется на дополнительное расследование, - объявил судья Павел Сергеевич. Прокурор был доволен. Впрочем, адвокат тоже. Какая ей разница, как будет, а точнее, как не будет привлечен её клиент. И теперь только судье оставалось мучиться вопросом – почему? Павел с еле скрываемым раздражением смотрел, как в обратной последовательности одевалась адвокат –сняла парик, надела шапку, потом шарф и пальто.
Почему он не нашел в себе мужества сделать так, как решил утром? Пожалел прокурора? Разозлился на адвоката? А может быть, на жену? Но при чем здесь все они, и причем тут Федореев? Федорееву совершенно все равно. Котомка, собранная в тюрьму, ему не пригодилась, и это для него уже хорошо. Почему плохо ему, Павлу?
Нет, сегодня он не будет торопиться домой. Будет колесить по вечернему городу, ни о чем не думая – ни о жене, ни о прокуроре, ни об адвокате. Он будет думать о Федорееве. И о себе. О том, как смалодушничал. А что, собственно, произошло? Ведь ничего и не произошло. Кому стало хуже, от того, что он отправил дело на «доп», а не вынес оправдательный приговор. Никому. Павел убеждал себя, но понимал, что хуже стало ему. Прояви он принципиальность, как бы красиво он сейчас выглядел в собственных глазах -  уверенным, достойным…
В обед позвонил Борис. Боря – божий человек, но матерился безбожно. Боря спросил, как у него с женой, не поругались? Это значит, что он хочет в гости. Сегодня Борис хочет зайти к ним, выпить коньяку. Мать, долго болевшая, у него все-таки умерла, уже как девять дней. Тридцать лет назад их случайное знакомство переросло в дружбу. Потом Борис пропал на двадцать пять, и недавно объявился снова. За эти годы приобщился к сектантам, немного покрутился возле евангелистов. В церковь не ходит, что-то сковывает его там. Ничто не предвещало такой набожности Бориса. Всегда был весел, с девчонками знакомился запросто. Мог на раз уболтать любую.Все эти двадцать пять лет Борис жил в глухом таежном селе. Это его родное село. В прошлом году, зимой Павел ездил к нему вместе с Наташей. Машину заморозил, кое-как завели. Снятый с авто аккумулятор не зарядился - свет на ночь в селе отключают. Его там вообще отключают после трех часов дня. Это потому что, перестает работать дизель-генератор. Соляру экономят. Её редко завозят. Павел гостил у Бориса две ночи. И поскольку в первую ночь заморозили «Скайлайн», во вторую не спали. Завели под вечер и всю ночь прогревали, чтобы уехать домой. Бензина осталось километром на двадцать, как раз до ближайшей заправки.  Во вторую ночь вдруг загорелся свет. «Надо же, свет включили. Наверно, кто-то помер»,- глубокомысленно заключил Борис. Двигатель они прогревали через каждые два часа, поочередно давая друг другу время на сон. Как-никак, а минус тридцать пять это тебе не шутки…
- Боря, позвони Наташе, если хочешь прийти. Ты же знаешь её. Я не против.
Борис что-то буркнул в трубку, Павел понял, что звонить Наташе Борис не будет. Значит, тем более домой можно не спешить. 
После обеда день прошел спокойно. Других дел на рассмотрении не было. Он отдал секретарю подшить дело, приготовил документы на завтра. Закончив рабочий день, ещё долго сидел в кабинете. Уже поздно вышел, споткнулся на крыльце. Скользко. Прогрел авто, осторожно тронулся – гололед.
Двадцать один час.Улицы почти опустели, он может спокойно прокатиться под мерцающим светом городских фонарей. Он поймал себя на мысли, что бессознательно считает их. Павел вывернул на проспект и поехал вдоль набережной. «А слабо научиться успокаивать жену, чтобы не накручивать цифры на спидометре?». 
Почему не оставил её тогда шесть лет назад? Ведь уже ушел от нее, к Оксане. Оксана любила его. А Павел? Он тоже увлекся ею.Но случилось, как случилось–он не доушёл. Жалко было Наташу? Да, жалко. Жалко до того, что от жалости сжималось сердце. Он физически ощущал, как оно превращалось в маленький плотный комок при одной мысли, что Наташу придется оставить. А до того как уйти от жены Павел стал приставать к ней, чтобы усыновить ребенка, мальчика. Он уже был в Доме ребенка. Ему понравился мальчик, лет трех, белобрысый такой маленький мальчик. Надо было пройти медкомиссию. Ведь родить Наташа уже не может. Ее время ушло. А его? Ему нет и пятидесяти. Оксана обещала ему родить. Оксана родила мальчика, но не ему, и замуж она вышла, но не за него.
«Ты же замуж не хочешь?»  – задал он ей тогда, в тот злополучный вечер самый глупый вопрос в своей жизни. Да вовсе и не вопрос это был. Павел отлично понял, не мог не понять, что обидел Оксану. Она ответила резко: «А мне ещё никто не предлагал». Это была точка в их отношениях, растянутая в полгода. И в ту же минуту её лицо, уже больше полутора лет такое близкое и родное, стало уходить куда-то, становясь жестким - ещё не чужое, но уже другое, ему незнакомое. «Все, я приняла решение»,- немного подумав, сказала Оксана, глядя ему прямо в глаза, и Павел понял, о каком решении идет речь. В сущности, это было и его решение. Вот так -он не женится на ней, и она ему никого не родит.
Двадцать два часа пятнадцать минут. Павел ровно катился по уже пустому проспекту. Благодаря  остаткам дневного тепла и не рассеявшимся выхлопным газам асфальт в городе еще не покрылся скользкой пленкой. В машине было тепло. Тихо играла музыка – по авторадио крутили Стинга, Смокки. Стинг точно ложился на настроение Павла. Стинг успокаивал,Смокки бодрили. Хорошо. Спокойная бодрость. Он выехал на объездную, прямую как взлетная полоса, с одним поворотом на двенадцатом километре.Потом через развязку и в город. Путь был ему хорошо знаком. В отличие от городских улиц дорога здесь была уже мерзлой, вдобавок пошел мелкий снег. Павел почувствовал, как его заднеприводной «Скайлайн» начал проскальзывать на подмерзающем асфальте. Надо быть осторожнее.
«И положить в багажник что-нибудь тяжелое». Завтра он загрузит «зимний» груз – кусок рельса, которым недавно обзавелся и хранил в гараже. Зимой одной запаски мало для хорошего сцепления с дорогой. Особенно в гололед.
Почему? Почему не ушел? Получается так, что он предал Оксану из жалости к жене. Жалость оправдывает предательство?


Оценка произведения:
Разное:
Обсуждение
Комментариев нет
Реклама