Кубок Фабулы 6-й поединок 1-го этапа (страница 1 из 3)
Тип: Произведение
Раздел: Без раздела
Тематика: Без раздела
Конкурс: Кубок Фабулы по прозе
Автор:
Баллы: 10
Читатели: 267 +6
Внесено на сайт:
Действия:
Произведение «Кубок Фабулы 6-й поединок 1-го этапа» самая читаемая(21) работа за сутки
22.07.2021

Другие значения: 
21.07.2021 (значение 18)
2

Кубок Фабулы 6-й поединок 1-го этапа

Сегодня 6-й поединок 1-го этапа Кубка Фабулы.
Тема – любая, жанр любой художественный прозаический.
Объём от 5000 до 20000 знаков.

Оценивать поединки может любой автор Фабулы, независимо писатель он или поэт. То есть любой автор Фабулы, независимо от того, участвует он в конкурсах или нет, может проголосовать за понравившийся рассказ. И его мнение будет учтёно.

Не имеют право голосовать:
1) Гости
2) Анонимы
3) Клоны
4) Читатели, зарегистрированные после 31 июня 2021 года

Оценивать рассказы следует, примерно, по таким критериям.
Содержание: соответствие, сюжет, интрига, концовка. Не обращая внимания на буквы, словно вы смотрите фильм.
Повествование: стиль, герои, эмоции, ошибки. То есть, то, что зависит от автора.
Каждый голосующий имеет права каждому автору поставить 0, 1 или 2 балла, по принципу:
0 баллов – рассказ не очень;
1 балл – нормальный рассказ;
2 балла – рассказ хороший.
То есть, все возможные оценки: 2:2,  2:1,  1:2,2:0,  0:2  1:1,  1:0,  0:1,  0:0.
Не забудьте указать в пользу какого рассказа.
За победу в поединке даётся 2 очка, за ничью – 1 очко, за проигрыш – 0 очков.

ГОЛОСОВАТЬ В СВОИХ ПОЕДИНКАХ, КОММЕНТИРОВАТЬ СВОИ ПОЕДИНКИДО ОБЪЯВЛЕНИЯ РЕЗУЛЬТАТА – НЕЛЬЗЯ!!!
ПОЖАЛУЙСТА, СОБЛЮДАЙТЕ ЭТО УСЛОВИЕ!!!

Итак, в этом поединке встречаются рассказы «Картина» и «Космос».



Картина

«Вспомним всех поимённо…»
Особый урок у нас сегодня, ребята: урок памяти, урок мужества.
Зинаида Колосова… Её именем названы малая планета и океанский лайнер, улицы, школы, пионерские дружины.
Героиня Советского Союза, партизанка. Лучшая моя подруга.
Покажите слайд, пожалуйста.
Картина знаменитого советского художника «Прощание со славянкой». Зарево битвы над освобождённым селом. Трупы фашистов. Догорает немецкий танк. И властно притягивает, сразу останавливает на себе взгляд озарённое пламенем чарующе-прекрасное девичье лицо.
Сняли с виселицы казнённую врагами патриотку. Бережно уложили на покрытый кумачом лафет орудия. Юная, тоненькая — ровесница была она вам, десятиклассники. Едва восемнадцать минуло.
Босая. В простом синем платьице. Русая коса на груди, и капелькой крови рдеет значок КИМ.
Боевое знамя осенило павшую героиню. Застыли в скорбном молчании, отдавая ей последнюю почесть, воины-богатыри.
У изголовья Зины другая девушка. Маленького роста, смуглая, скуластая, большеротая — дурнушка, будто нарочно изображённая для того, чтобы ярче оттенить нежную хрупкую красоту погибшей.
Это я. Тоже восемнадцати лет. Но и теперь, треть века спустя, нетрудно узнать меня, правда?
Принесла я подруге прощальный дар родной земли — букет полевых цветов.
Велико моё горе, но я не плачу. Правильно сказал над Зиной комиссар: «Не дрогнув, отдала она за Родину молодую жизнь и навек живая рядом с нами».
Узнайте и вы про неё. Каждый шаг её короткого пути. Каждый поступок, каждое слово. Всё я вам расскажу, всю правду.

…Привычно обманываю детишек. Нет, не расскажу я им всего. Не дам узнать правду.
Потому что правда — она такая…

Да, дружили мы с Зинкой — не разлей вода. В школе за одной партой, в колхозе в одной бригаде.
Сама дивлюсь: почему она меня, заморыша, выбрала в подружки? Красавица была. Высокая, статная, сильная, щёки — кровь с молоком. И первая на селе насмешница, частушечница, плясунья.

Другой уж год шёл, как жили мы под немцами.
Никого они особо не притесняли. Даже колхоз оставили и председателя прежнего. Работали мы, сдавали хлеб, до прочего им и дела не было.
Слышали мы порой про партизан. Но в наших местах они не появлялись.
Зинка и частушку сложила:

Партизаны, партизаны,
Партизаны удалы!
Где же вы, герои сцанны?
Вылезайте из норы!

Да уж, не дай бог было никому на язычок Зинке попасть!

Всё вышло из-за Кольки, парня из нашего села.
Служил Колька в полицаях. Что ж, кому-то надо и там служить? Никакого вреда людям он не делал. Ходил со старым карабином, вроде охранял порядок, хотя никто и не думал его нарушать.
Любила я Кольку. И он меня. Кое в чем уже обещание дали друг дружке. А Зинка тут и встрянь… Заметила я, как играет с ним она, как глядит он на неё — оборвалось сердечко. Понятно, кто я против тебя, Зинка? Мышь серая. Но за что же ты со мной так? Баловство ведь для тебя, а я будто в огне горю…
Нет же, подруга-разлучница! Не бывать по-твоему!
Да и пошла я к Кольке, и нашептала ему: а знаешь, что Зинка про тебя говорит? Мол, придут скоро наши, будет расплата холую фашистскому!
Почти и не соврала. Говорила такое Зинка между нами. Да только скорее жалеючи Кольку. А я так повернула, будто грозит она ему.
И частушку Зинкину Кольке я передала. Вот, мол, зовёт она героев-партизан. А они же явятся — первым делом тебя на сук!
Помрачнел Колька. Видно, крепко задело. Обрадовалась, дура.
Разве могла подумать, что он наш разговор прямо отрапортует коменданту немецкому? Выслужиться решил. Шкурой оказался милёнок.
А я?...
Сам Николай Зинку и арестовал. Выбежала я вечером к колодцу — в предпоследний раз её увидела… Шла Зинка под карабином, а и тут смеялась. Крикнула мне: «Гляди, Марийка, какой у меня ухажёр сегодня видный!»
Заперли её в «холодную» — подвал, что от сломанной церкви остался.
Николаю, поди, наградных отсчитали? Не знаю.
Но ещё надеялась я: может, обойдётся? Дело-то ведь пустяковое, болтовня наша, частушка… Припугнут Зинку, да и отпустят?
Наверное, так бы и получилось. Немец, комендант наш, не шибко злой был. Сам из крестьян — земли наши всё хвалил, в его местах таких чернозёмов нет. Ну, бывало, конечно, на кого председатель укажет за плохую работу, и пороть велел. А так ничего, по хозяйству помогал, сеялку новую выписал из Германии.
Упросили бы, думаю, мы его. Но на другой день такая поднялась тревога — рядом, в двух верстах, партизаны мост рванули. Да ещё с каким-то важным эшелоном. Вот же, дозвалась их Зинка…
Взбеленились немцы. Целая свора карателей примчалась, аж на шести грузовиках, с броневиком, с пушками. Собрались лес штурмовать. А тут готов им такой подарок — поймали партизанскую агитаторшу.
…Что они с Зинкой творили? Ничего не услышали мы: своды там, в подвале — метр толщиной, кричи, не кричи…
А чуть свет забрезжил, топорами застучали плотники.
Зашёл к нам Николай, велел на площадь идти к сельсовету. Пошли мы с мамой. Всё село уж там собралось. И виселица стоит свежеструганная.
Вывели из подвала Зинку. Поставили на скамейку. Петлю на шею.
Взглядом меня нашла. Не знала о моём окаянстве…
Губами рваными чёрными шепнула: «Прощай, Марийка!»

Три дня висела Зинка на площади.
Я эти дни пластом лежала, ревмя ревела. Что же я натворила, гадина?
А на четвёртое утро такое началось… Перешли наши на фронте в наступление. Драпать пришлось немцам. А перед бегством, ироды проклятые, злобу свою вымещали на невинных людях. Женщин, девчат сильничали. Как волки терзали. И меня, и маму.
Потом село подожгли. Нас под автоматами погнали за околицу. Псы их, людоеды, на сворках рвутся. Видим, конюшня колхозная уже сеном обложена. Поняли — конец. Сейчас загонят, ворота подопрут… Сами знаете, как это бывало. Тысячи таких сёл дымом в небо ушли.
Но подоспели в последний миг партизаны. Пошли в атаку, на верную гибель, на пушки. Полёг отряд, все до единого. Но отвлекли карателей. А тут и танки ворвались, наши родные тридцатьчетвёрки!
Как ждала их Зинка… Не увидела.
Схоронили певунью в братской могиле вместе с бойцами.
На её место Николая вздёрнули. Для милого-подлеца слёз у меня не нашлось. Лишь полегчало: никто теперь о навете моём не расскажет, концы в воду.
Когда начали нас всех таскать к энкаведешнику, трусила я отчаянно. Но про Зинку и не спросили. Шили статью председателю, измену, службу оккупантам. Подписали мы с мамой всё, что майор велел.
Увезли председателя. Вскоре слух дошёл — расстреляли. Зря, хороший был мужик.
Прислали нового. Первым долгом заставил хлеб, что на полях поспел, весь до зёрнышка убрать, отправить. Жили пока в шалашах, тепло ведь. После уж позволил обустраиваться помаленьку на пепелище, копать землянки.

А месяц спустя новое лихо — приехал из Москвы корреспондент, да не простой, а писатель известный. Стал сельчан расспрашивать. И до меня очередь дошла. Принялся пытать. Я, понятно, жмусь: не знаю, не помню… А он мне возьми и объяви: решил писать статью большую про Зинку — героиню, партизанскую разведчицу. И про меня, её помощницу и боевую подругу.
Я так глаза и вылупила, да неправда же это? А он мне строго: это важнее, чем правда. Нужны нам герои. Чтобы молодёжь на них равнялась. Чтобы боец наш, это прочтя, без пощады врага бил. И тебе партия, в лице моём, важнейшее задание доверяет. Так что, девонька, никаких возражений. Слушай и запоминай то, что ты теперь всем говорить должна.
И будто по писаному прочёл нашу с Зинкой историю. Как с первого дня войны рвались мы на фронт, хотя ещё и шестнадцати нам не исполнилось. Как по заданию обкома партии остались для подпольной работы в тылу врага. Как держали связь с партизанами. Как добывали сведения о движении немецких эшелонов, сколько побед партизаны одержали благодаря нам. Как сорвали поставки хлеба оккупантам. Как над предателями вершили суд народный.
Враньё, с начала до конца. Но ведь заслушаешься. Писатель, слово, к слову, так у него и ложится. Дальше и того пуще. Как лучшие агенты абвера за нами охотились. Как доверилась Зина, чистая душа, иуде-провокатору, и схватили фашистские звери отважную народную мстительницу. Нечеловеческие муки её — но ни стона из девичьих уст, лишь презрительно смеялась она в лицо извергам. Крикнула с эшафота «За Сталина!» — как звон булатного клинка прозвучало имя Отца нашего! Ответил грозным гулом народ, и дрогнули палачи…
Надо же так красиво плести! Мастак.
То, что я после казни Зинки три дня не показывалась, тоже оказалось, кстати. С ходу сочинил он продолжение — будто, узнав планы карателей, сквозь вражьи кордоны ушла я в лес. И огненной речью подняла, призвала на помощь партизан. Так что благодаря мне село и людей спасли.
Но кто-то ведь и вправду это сделал? Кто же? Догадалась я. Ольга, мать Зинки. Лежала среди убитых партизан. Знать, вырвалась чудом из обречённого села. Нам на выручку вела ребят удалых. И в той атаке смертной Ольгу — из пулемёта в грудь.
А теперь — я дело её краду. У мёртвой, как мародёр.
Но что я могла? Партия сказала «надо» — комсомол ответил «есть».
Долго писатель со мной бился, пока всё назубок не выучила.
Уехал. И статья его в «Правде» появилась. Как гром с ясного неба. Люди чуть не в ноги мне стали кланяться. Стыдно было, не знала, куда глаза деть. Потом привыкла. Стыд — не дым…
Кое-кто понимал, что не всё тут чисто — мама моя, например. Видела же она, что ни в какой лес тогда я не бегала, у неё на глазах слезами да соплями исходила. Но молчала мама, как и другие.
Ведь с теми, кто не молчал, разделка была коротка. «Кто вам дал задание порочить народных героинь?» — и пропал человек.
К Октябрьским Указ о награждении вышел. Зинке — Золотую Звезду посмертно. Мне — орден Боевого Красного Знамени.
Потом ещё много наград мне навешали, к юбилеям.

Писатель и после войны о нас не забыл. Из статьи своей сделал целую повесть. С детства нашего начал. Да так убедительно, что я сама, читая, умилялась, какие были мы девочки скромные и


Оценка произведения:
Разное:
Реклама
Обсуждение
     14:21 23.07.2021
2:1 Первый ближе. Второй - на любителя!
     19:45 21.07.2021 (4)
1
Хочу написать рецензию на рассказы этого поединка. Больно уж неоднозначные мнения и оценки диаметрально противоположны.
Прошу авторов не обижаться на эту рецензию! Это лишь моё мнение.
Рассказы буду оценивать по нескольким критериям, а затем подведу итог.

Соответствие положению
Перед каждым поединком пишу:
«Тема – любая, жанр любой художественный прозаический».
То есть, рассказ должен быть художественным.
Рассказ «Космос», ну, никак не назовёшь художественным. Обычные мемуары, воспоминание о событиях, участником которых был автор, изложенные сухим языком.
Вроде, и в рассказе «Картина» воспоминание о событиях. Но здесь этим воспоминаниям придан облик художественного рассказа.
По мне, то больше соответствует положению рассказ «Картина»

Сюжеты могут быть оригинальными и не очень. Главное, как развивается сюжет. То есть, насколько сильна интрига.
В рассказе «Картина» читатель имеет возможность следить за развитием сюжета, предполагать, что может случится в дальнейшем. То есть, сюжет развивается, интрига присутствует.
В рассказ «Космос» никакой интриги нет. Ну, пишет, что-то автор, да и ладно!
Развивается интересней сюжет в рассказе «Картина».

Стиль
Здесь, по мне, без вариантов.
Вот яркий художественный стиль рассказа «Картина»:
«Сама дивлюсь: почему она меня, заморыша, выбрала в подружки?».
«оборвалось сердечко. Понятно, кто я против тебя, Зинка? Мышь серая»
«Николаю, поди, наградных отсчитали?»
«Я эти дни пластом лежала, ревмя ревела. Что же я натворила, гадина?»
«Для милого-подлеца слёз у меня не нашлось».
Ничего подобного в рассказе «Космос» я не нашёл.
Здесь в пользу рассказа «Картина».

Герои
Несмотря на то, что оба рассказа построены как воспоминания, герои в рассказе «Картина» очень яркие. Они сами говорят, двигаются, чувствуются их эмоции.
В рассказе «Космос» герои «не какие».
И здесь в пользу «Картины»

Эмоции
Эмоции, возможно, главное составляющее любого рассказа. Рассказ в обязательном порядке должен вызывать эмоции. Не важно: радость или злость, смех или печаль. Но должен вызывать эмоции.
Эмоции вызывает лишь рассказ «Картина». В рассказе «Космос» с каким выражением лица читатель начал читать рассказ, с таким и закончил – ни радости, ни злости.
И здесь в пользу рассказа «Картина».

Окончание
Окончание должно быть оригинальным и интересным. И обязательно вызвать радость или хотя бы «искорку» надежды.
В рассказе «Картина» окончание отвратительное. Вот этот абзац нужно просто убрать:
«…Мимо сожжённых изб на куске заскорузлого брезента волоку я Зинку. Три дня она на солнцепёке висела, почернела, раздулась. Живот лопнул, течёт из неё, кишки в золе вываляны. Мухи зелёные всю облепили. Смердит, чуть не наизнанку меня выворачивает».
Хотя и после этого окончание, всё равно, не вызовет даже искорки надежды.
Но ведь в самом конце рассказа можно было написать вроде этого:
«Зина, чувствую и моя смерть близка. Так хочется встретиться с тобой там, хоть на минутку. Мне только бы прощения у тебя попросить».
И убрать тот абзац.
А в рассказе «Космос» окончание - просто разочарование в рассказе. Зачем появилась эта политическая подоплека? Какое отношение это окончание имеет к рассказу в целом?
Окончания, по мне, так очень плохие в обоих рассказах.

Суть
В каждом рассказе должна быть суть. Некая авторская мысль оригинальная и оптимистичная, которую автор пытался донести до читателя. И эта мысль должна быть понятна в первом прочтении.
Прочитал рассказы раза по 3-4, но так и не понял, какую мысль пытался донести до читателя автор рассказа «Космос».
Правда, автор попытался в последнем абзаце разжевать читателям суть рассказа:
«Теперь космос другой. Раньше это была мощь, сила и гордость державы, а теперь – товар. Так, иногда, бывает, когда министры обороны в молодости заканчивают торговые институты. Говорят, что и из того, что было, половину разворовали. А может, всё-таки, хоть что-то осталось?»
Ну, не пойму, как этот последний абзац согласуется с самим рассказом?
В рассказе «Картина» суть понятна. Но вот только послевкусие от этого рассказа, мягко скажем, не очень приятное.
Не понравились мне мысли обоих писателей, которые они вложили в свои рассказы.

Тем не менее, из семи пунктов, в пяти мне больше понравился рассказ «Картина». По двум пунктам мне не понравились оба рассказа.

Ещё раз прошу авторов не обижаться!


     13:29 22.07.2021
Первый рассказ написан хорошо, я это уже писал. А в остальном полнстью согласен с Паршиным.
 Кое кто выступает за правду, но она тоже бывает разная, так как все мы разные и каждый со своей правдой. 
Думайте, когда пишете!
     21:24 21.07.2021
1
"В рассказе «Картина» суть понятна. Но вот только послевкусие от этого рассказа, мягко скажем, не очень приятное" (C)
Художественно раскрыт образ предательницы, которая осталась без наказания.
Вопрос: что этим хотел сказать автор? Это не прозвучало ни в тексте, ни пока в обсуждении.
Oдин из возможных ответов такой: "В Войне были не только герои, но и предатели, избежавшие наказания. Посмотрите, как ловно они маскируются под порядочных людей, давайте вспомним и об этих гадах! Tы же, читатель, не глуп и сам понимаешь, кто они по своей сути. Без прямого в тексте указания." 
Но это лишь мое предположение.
Другие возможные варианты авторской позиции озвучены, как понимаю, в других комментах.       
     21:15 21.07.2021 (2)
Спасибо за столь лестное мнение!
Но предложение по окончанию мне представляется спорным.
С какой стати Мария станет ощущать свою близкую смерть — после описанных событий прошло треть века, ей чуть за пятьдесят, даже ещё не на пенсии.
И ей, партийному работнику, верить в загробную жизнь? Помилуйте, это даже не смешно.
Нет, именно потому, что видела и нюхала этот омерзительный труп, она понимает: Зинки нет навсегда, и останется от неё только то, что я расскажу.
А суть рассказа в последнем абзаце, в этом вопросе: "Что с ними будет?", когда её слушатели узнают, что воспитаны на лжи.
Ответ мы знаем — это было с нами.

     06:33 22.07.2021 (1)
Мария, возможен любой другой вариант. Пусть, просто подойдёт к иконе и попросит у подруге прощения. Главное, чтобы была эта "искорка" надежды. 
     07:17 22.07.2021 (1)
По-моему как раз это было бы ханжеством и фальшью.
Впрочем тут можно спорить без конца — нам ведь не довелось и сотой доли того испытать, что ей выпало.
     07:44 22.07.2021 (1)
Мария, понимаешь, твоя героиня, как бы плывет по течению. Ты в конце просто её останови! Пусть она в конце, хотя бы просто заплачет.
     08:33 22.07.2021 (2)
1
Фашисты её "остановить" — сжечь живьём хотели.
И Виктор предлагает на выбор:
"Отрави ее, упади с моста в  воду или на рельсы, просто повесь ее на люстре или вены вскрой..."
Ты — добрее.
Действительно, любопытно бы такую "остановку" представить: придёт Мария на урок и вдруг перед детьми расплачется, расскажет всю правду — никакая Зинка не героиня, а я, орденами увешанная — на самом деле предательница и самозванка...
Нет, не верю.

     13:55 22.07.2021
1
Да, в хорошей рецензии Александра, его понимание концовки не бесспорное. Мне концовка ваша, вполне себе, кажется уместной. Насчет неприятия некоторыми читателями посылала вашего произведения.. Увы, заточенность на правильную идеологичность и "здоровую" пропаганду мешает целостному реалистичному восприятию текста. Всем нужна мораль и нравственный хэппи-энд.. Да, только часто ли так бывает в жизни? Ваше произведение у меня вызвало большой интерес.. 
     13:45 22.07.2021 (1)
-1
ДА, "....или вены вскрой." О какой доброте вы вспомнили ? " Ты — добрее". Вы ее защищаете как натуральгую Гг со всеми подлинными ее поступками. Она же ваш вымысел и вы вправе лишть ее жизни, и это был бы естественный ее конец и только тогда бы можно понять ее и вас. Гусев правильно объяснил вам на примере собаки Гитлера. 
Нашли защиту у Моряны, так с ней все понятно. А то что рассказ ваш на два порядка выше написан, то сомнений нет. Но, прислушайтесь к остальным голосам. 
     14:35 22.07.2021
Поверьте, я очень внимательно слушаю все голоса, и всем высказавшимся выражаю мою искреннюю благодарность.
     23:06 21.07.2021 (1)
Мария, несмотря на голосование, я считаю, что Ваш рассказ на порядок лучше. Видимо, до сих пор лакировка действительности - главное у голосовавших. Когда правда не подходит, лучше на неё закрывать глаза, а то неприятно читать.
     08:20 22.07.2021
1
Да, с Вашей подачи состоялась очень интересная дискуссия — спасибо!
     20:27 21.07.2021 (1)
1
Тема в рассказе Картина очень серьёзная и подходить к ней автору надо очень осторожно, не тревожа зарубцевавшихся ран. По настоящему писали о войне только участники ВО и современному автору, далёкому от тех дней, навряд ли удастся создать настоящее полотно пропитанное драматизмом тех дней. В этом рассказе чувствуется идеология нынешних дней — развенчать народный героизм, принизить подвиг.  
     14:44 22.07.2021
Подвиг тех, кто его совершал, принизить невозможно, как и развенчать героизм тех, кто этот героизм проявлял. Хотя бы потому, что несмотря на власовцев и прочих пособников, наши деды-прадеды войну выиграли. А вот рассказать о таких людях, которые были трусами, предателями, попробовать разобраться, почему эти люди вели себя именно так - это в назидание, ведь исповедь ГГ в рассказе - мучительные воспоминания о своем предательстве и трусости, а также о той лакировке, которая скрывала правду о войне. Всю жизнь прожить со страхом: а вдруг узнают? И что будет, если узнают?  Закрывать на это глаза, как будто такого не было - ложный патриотизм.
Тут все взрослые люди и вполне сами могут расставить акценты.
     21:52 21.07.2021 (1)
2:0 в пользу Картины
Клюква! Не подкопаешься-на едином дыхании прочла. Стёб ,не переступая границ. Прелесть.
     07:46 22.07.2021
Ца, оценки надо ставить до того. как объявлен результат.
Гость      22:16 21.07.2021
Комментарий удален автором произведения
     19:33 21.07.2021
1
Закончился 5-й поединок 1-го этапа Кубка Фабулы по прозе. В нём принимали участие рассказы «Картина» - автор Мария Гринберг и «Космос» - автор Виктор Зубарев.
Со счетом 29:22 победу одержал рассказ «Космос».
Поздравляем Виктора Зубарева с победой и выходом во 2-й этап Кубка Фабулы!
     06:53 21.07.2021 (1)
0:0 (Мне рассказы не понравились. Будто писать не о чем -  о смерти, да о спирте)
     07:20 21.07.2021
Комментарий удален модератором
     04:08 21.07.2021 (1)
1:2 
Понравились оба рассказа, но ...  Космос есть Космос! 
Спасибо авторам!
С улыбкой, Л.К.

















     07:02 21.07.2021
Ленина, убирайте невидимые знаки после комментария!
Просто выделете всё, что после комментария, и удалите.
     21:52 20.07.2021
 0 — 2 первый рассказ в чистом виде идеологический сценарий современных фильмов... ... ...
     19:56 20.07.2021
1 : 2 в пользу Космоса.
     16:22 20.07.2021
0:1
Книга автора
Шурик с Яблочной улицы 
 Автор: Наталья Коршунова
Реклама