Ламия (страница 1 из 3)
Тип: Произведение
Раздел: По жанрам
Тематика: Приключение
Сборник: Лекарь
Автор:
Оценка редколлегии: 9
Баллы: 20
Читатели: 92 +2
«Ламия» выбрано прозой недели
17.01.2022

Ламия

  – Если это один из офицеров, можете прекратить ваши хлопоты, доктор. Мы его уже завтра расстреляем. Насколько я понял, физически он может стоять перед расстрельной командой без всякой помощи.
  – Физически может. Но ведь он ничего не помнит. Это, как расстрелять человека без сознания. Противоречит всем законам войны.
  – Он офицер. Значит, отдавал команды и вёл в бой солдат. Ergo, повинен смерти. Вы ведь сами поместили его в офицерскую палату. Кстати, по каким признакам вы решили, что он не простой солдат? Он ведь не говорил о себе.
  – Не говорил. Но в бреду произнёс что-то из Эразма. Кроме того, хоть одежда, в которой он был подобран, сильно пострадала, тем не менее это был костюм джентльмена. И вот ещё что: вы можете убедиться сами – на его правом плече нет синяка от приклада мушкета, присутствующего у всех стрелявших из ружей рядовых чинов, а ладони его чисты от мозолей, оставляемых сошкой или лопатой.
  – Вот видите. Какие сомнения? Офицер. Даже если он, по вашим уверениям, ничего не помнит, будет казнён за то, что его солдатня под его же командованием совершила, когда он был при памяти.
  – Но ведь нет полной уверенности, что он офицер. Может он нонкомбатант?
  – Это как? Нонкомбатант, найденный оглушённым и раненным в центре ожесточённого боя? Никакой вероятности.
  – Думаете? Это уже пожилой мужчина на шестом десятке. А вдруг он был там с целью повидать сына?
  – В редутах? Неимоверно! Как бы там ни было, доктор, у вас срок до завтра вернуть ему память, и пусть тогда докажет, что не комбатант или катится к чёрту с помощью расстрельной команды. В любом случае могу сказать как Арно Амори, гроза альбигойцев: «Убивайте всех! Господь отличит своих».
  – Может он лекарь? Лекари неподсудны полевым судам.

   Лекарь! Вспомнил! Я лекарь! Итак, или доказать, что я лекарь, или… О втором «или» почему-то не хотелось и думать.

  Уже сутки, как я очнулся. Раны, зашитые доктором, зажили, вернулись все чувства, понимание, но сколько бы не старался, я не мог вспомнить кто я, как меня зовут, как здесь оказался и что делал перед злополучным взрывом, лишившим меня сознания.  Что со мной происходит? Я в госпитале, занявшем разорённый монастырь. Это – доктор, те – братья милосердия, а эти – раненные голландские солдаты. Но никакого представления, почему я нахожусь среди них. Вдруг, после произнесенного слова «лекарь», память вернулась ко мне, нахлынув волной. Я среди врагов. Пожалуй, на несколько миль вокруг я один католик, не считая тех бедняг в подвале, количество которых сокращается, так как некоторых из них ежедневно выводят на расстрел к монастырской стене. Завтра это может случиться и со мной, если не удастся доказать, что я лекарь.
 – Доктор, прошу вас, подойдите! – воззвал я на латыни. Фламандского я не знал, но, владея нижненемецким, понимал практически всё сказанное на нём, однако решил в своём положении налегать на латынь, язык образованных.
 – Я к вашим услугам, господин офицер. Вы вспомнили кем являетесь? – откликнулся мой спаситель на фламандском. Видно, латынь не была его сильной стороной. Мне пришлось перейти на немецкий:
 – Доктор, я слышал ваш разговор с только что вышедшим командиром.
 – Это был майор ван дер Храас.
 – Неважно. Но вы правы, я не офицер, и непосредственного участия в сражении, как один из бойцов, я не принимал. Я лекарь.
 – Понимаю. Умирать никому не хочется. Потому и называются кем угодно, хоть лекарем, хоть пекарем.
 – Мне нет надобности кем-либо называться. Я ваш коллега, врач. Можете проверить. Например, я рассмотрел свои швы. Они проделаны исключительно профессионально, но я бы не экономил и зашивал шёлковой нитью, а не суконной, под которой хуже затягивается.
 – Что, даже врагам?
 – А есть ли разница, когда это пациент?
 – Вы дерзите.
 – Нет. Я просто откровенен с вами, как с собратом по ремеслу.
 – Где вы изучали врачебную науку? В каком университете? Гейдельбергском?
 – Нет. Я не удостоился учиться в университетах. Врачебное дело я постигал в монастыре, а лекарскую лицензию мне выдала коллегия графства сорок лет назад. С тех пор я полковой лекарь.
 – Ну что же, хоть вы и неуч, снимаю шляпу перед вашим опытом. Осталось убедить в нём ван дер Храаса, иначе ваша врачебная карьера закончится уже завтра в монастырском рву, что лично мне удовольствия не доставит. Если удастся вас выручить, пристрою в госпитале. Здесь мне ваш опыт будет полезен.
««Неуч». Знал бы ты, доктор, что я читаю и пишу с четырёх лет, а Ветхий завет помню наизусть. Владею шестью языками свободно, и не упомню на скольких разговариваю. А ты, судя по твоей латыни, свой университет отбыл весело. Уверен, больше был занят студенческими пирушками, чем штудированием». Естественно, этого я не озвучил, а только подумал и тотчас усовестился, помня, что доктор только что дал мне шанс на спасение.

  Майор ван дер Храас благосклонно отнёсся к уверениям доктора, что я тоже врач. Приказав мне наложить повязку на очередного раненного и проследив за моей сноровкой, удовлетворился увиденным. Больше речи о моём расстреле не было.

  С утра начались мои врачебные будни.

  ***

  Наше поражение и мой фактический плен не многое изменили в моей жизни. Те же заботы, такая же лекарская рутина. Вот только короткие часы досуга я проводил не в тёплой компании соратников, а в одиночестве. Монастырь отстоял миль на пять в стороне от города, который мы защищали и у стен которого меня контузило. Покамест у меня не появилось шанса вернуться в город, но мне нужно было там побывать. Я не привык хранить все яйца в одной корзине, потому и свои накопления я разделил на три части. Те, что оставались при мне, как и ценности, что я вложил на сохранение в полковую казну, пропали для меня навсегда. Но в городском саду в дупле приметной мне липы покоился тяжёлый кошель с оставшимися нетронутыми сбережениями.


  Возможность посетить город мне не выпадала полгода, но тут вмешался его величество случай. Доктор, начальник госпиталя, направил меня в город на помощь местным врачам, борющимся с чумой в квартале портовых докеров. Ирония судьбы: чума, свирепствовавшая весь прошлый год в Лондоне, и в которой англичане обвиняли злонамеренных голландцев, прибыла в наш порт с захваченным английским судном. И ещё одно удивительное событие, ко мне вернулись мои же вещи, хранившиеся в багаже перед нашим поражением: и инструменты, и книги, и противочумный костюм, задуманный доктором Шарлем де Лормом более полувека назад. Эти вещи, за недостатком к ним интереса, выставил на торги какой-то солдат, и они попались на глаза доктору, выкупившему их для меня за бесценок.  Мне приходилось иметь дело с чумой и потому в группу местных врачей я влился быстро. Это были не новички в своём ремесле. К моему прибытию квартал уже был оцеплен войсками и поделен на четыре участка, по числу врачей. Один из участков достался мне. Населению чумного квартала запретили под страхом ссылки на острова покидать свои дома. Мы, медики, в сопровождении солдат городской стражи и священников обошли все жилища и записали всех постояльцев, отмечая пол, возраст и общее состояние каждого. В сами дома заходили только мы, врачи, облачённые в вощённые кожаные плащи противочумных костюмов, прикрывая лица длинноносыми масками. Носы масок были набиты ароматизированными травами или корпией, смоченной в уксусе, чтобы нейтрализовать гибельное воздействие зловонных чумных миазмов, растворённых в воздухе. Я предпочитал травы: сухой тимьян и шалфей, и ещё заокеанский табак.  В первый день обхода мы осматривали жителей одного за другим. Не знаю, как другие мои коллеги, но я не преминул вскрывать и прижигать бубоны у зачумленных, наделяя их хоть каким-то шансом на выздоровление. А священники заботились о душах страдальцев, отпуская им грехи на расстоянии, с порога, не ступая в само жилище. Если в доме не было обнаружено больных, мы возвращались к осмотру каждые два дня и по прошествии декады вывозили  не заразившихся чумой счастливцев в дома, предоставленные магистратом.  Подача продовольствия к блокированным домам и вывоз, с последующим уничтожением, трупов больных, тоже был организован городскими чинами, на основании сведений поступавших от нас, врачей. Стратегия была простая. Тем или иным способом, живыми или мёртвыми, освободить квартал от населявших его и сжечь до основания. Естественно, убедившись, что выселенные живыми: не заболевшие или выжившие после болезни, которых было отчаянно мало, пройдут карантин и не разнесут чуму по городу и дальше. С очагом заразы мы справились за два месяца, не допустив её распространения. За это время я был принят во врачебное братство города и стал в глазах жителей героем, как и мои коллеги. Если за несколько недель оккупации города императорскими войсками, будучи полковым лекарем, я не завёл знакомство ни с одним местным жителем, то теперь со мной торопились поздороваться все горожане. Каждый мужчина, независимо от сословия и политической принадлежности, при виде меня первым снимал шляпу, что для самолюбивых голландцев было высшим проявлением уважения. Магистрат официальным письмом открепил меня от службы в госпитале и назначил одним из городских врачей, оставив за мной повышенный чумной оклад.

  Мне нравился новый этап, начавшийся в моей жизни. Посыпались приглашения на ужин от бюргеров, решивших, что я, холостяк, неплохой кандидат в мужья их задержавшимся в девичестве дочерям. Лечебная практика тоже напоминала весенний переполненный канал. Я уже мог открывать шлюзы и выпускать воду, выражаясь фигурально, а реально, я не справлялся с наплывом пациентов и часть из них передавал молодым, не успевшим себя зарекомендовать врачам. Заработанных средств, вместе с выуженными из дупла монетами, хватало на проживание в приличном пансионе и оплату ассистента.
 
  Однажды мне пришло приглашение на ужин от дамы, видно вдовы, раз у неё не было мужчины подписать вензель. Засомневавшись в пристойности подобного визита, я отослал по указанному адресу нарочного с письмом, выражавшим сожаление о невозможности прибыть ввиду профессиональной занятости. Нарочный вернулся с картушем, вмещавшим в себя новое приглашение в другой из вечеров и золотой гульден, как компенсацию моего простоя.

  В этой напористости скрывалась интрига и мне вдруг отчаянно захотелось её раскрыть. Освободив от приёма пациентов указанный вечер, я привёл себя в надлежащий случаю вид и вызвал с пансионным мальчишкой карету. Кучер остановил свой экипаж перед домом с широким фасадом, необычным в Голландии, где муниципальный налог начисляется с ширины здания, а значит, хозяева этого дома заявляют всем, что денег они не считают.

  При входе меня встретил не мажордом, а пожилая женщина, видимо экономка. Дом выглядел ухоженным, но пустынным. Не было видно слуг и не издавались звуки, характерные для большого хозяйства. Экономка провела меня в гостиную, где лицом к зажжённому камину сидела в креслах элегантная женщина зрелых лет, произнесла: «Доктор прибыл» и удалилась, не сделав намёка на полагающийся в таких случаях книксен.
  – Господин доктор, присаживайтесь, – чувственным голосом произнесла хозяйка гостиной

Дата публикации:

Оценка произведения:
Разное:
Реклама
Обсуждение
     20:50 17.01.2022 (2)
1
Остросюжетно, интересно. Здорово написано. 
     20:54 17.01.2022 (1)
Спасибо, уважаемый Виктор. 
Это один из рассказов цикла "Лекарь", связанных одним персонажем. Сразу после него идёт "Новелла о чумном корабле", а остальные можно читать в произвольном порядке. 
Приглашаю.
     21:10 17.01.2022
Спасибо за приглашение. Обязательно почитаю. 
     20:51 17.01.2022
Очень.
     20:35 17.01.2022 (1)
Очень захватывающее чтение. Спасибо. Очень, очень интересно было читать. Спасибо Вам огромное. Многого не знала. И ведь еще как подано! Важно не просто знать факты, важно правильно и интересно их подать!
Спасибо!
     20:47 17.01.2022 (1)
1
Спасибо Вам, уважаемая Ляман, за такой вдохновляющий отклик!
     20:52 17.01.2022
     08:55 17.01.2022 (1)
Если бы у меня спросили, каков принцип твоей оценки прозаических произведений, то ответил бы просто - интересно ли их читать. Это становится ясно после первых же предложений. Они либо побуждают углубиться в чтение, либо оставить дальнейший текст без внимания. Сам я пишу очень плохо, интереса читателей не наблюдаю, редколлегии тоже. Мне остаётся лишь завидовать всем гигантам прозаического труда, живущим на главной странице нашего сайта. По-хорошему завидовать.
     09:05 17.01.2022 (1)
Ну вот, заставил меня смущаться, стенку пальцем ковырять. 
Только самоубиваться к чему? Просто, ты ещё в пути. А я, боюсь, приехал.
     09:13 17.01.2022
Миша, какой путь в 70 лет? Ты лучше как друг почитай мою прозу. И скажи, насколько она плоха. А не утешай понапрасну.
     23:41 14.01.2022 (1)
"Ты подлец тем, что ты мужчина" - тут сразу диагноз можно ставить))
Так вкусно написано, что захотелось продолжения)
     00:22 15.01.2022 (1)
Настрадалась женщина от мужиков.
 А этот персонаж появляется во всех рассказах цикла "Лекарь". Прямое продолжение - "Новелла о чумном корабле". Остальные тексты можно читать в произвольной последовательности.
Спасибо за воодушевляющий отзыв.
     12:25 15.01.2022 (1)
как раз подумала, что это ж можно уже в цикл объединять - и ламию, и корабль)
а вы читали "анатомию" бёртона? любопытно мне)
     12:51 15.01.2022 (1)
А должен был?
     16:03 15.01.2022
нет, конечно)))
     13:37 12.12.2021 (1)
Прекрасная профессиональная проза. Спасибо тебе за ТВОЙ талант!
     14:02 12.12.2021 (1)
1
Спасибо, Татьяна!
     14:04 12.12.2021
Тебе, конечно,  тебе спасибо, такой талантище!
     19:30 06.12.2021 (1)
Ну, не знаю...  Не вижу ничего особо крамольного в откровенных сценах.  По-моему, всё вполне пристойно.
А вещь написана мастерски, профессионально!
     22:14 06.12.2021 (1)
А в крамольных сценах ничего откровенного.
Спасибо.
     22:45 06.12.2021
Именно так.
     00:52 06.12.2021 (1)
В духе Вашингтона Ирвинга Ну только у него постельные сцены без подробностей
     00:59 06.12.2021 (1)
Спасибо за отзыв и такое лестное сравнение.
За постельные сцены уж простите. Вырвалось. 
 
     01:34 06.12.2021 (1)
Ну после Мартина это детский лепет
     01:39 06.12.2021 (1)
Мартина Идена? 
     02:34 06.12.2021
Неа - Джорджа Мартина 
Реклама