взяла сигарету
- Ну, и? – прикурила от его зажигалки и вплотную приблизилась – лицом к лицу.
- Инна, это я его… я его, кажется, грохнул, выкинул из вагона – сказал, будто с горы слетел… и стало, ему вдруг все безразлично. Совсем. Пусто и безразлично.
- Ты что, Сашенька, такое…
- Я вдруг вспомнил. Я ехал, ехал в госпиталь в Иркутск и… он в вагоне-ресторане ко мне подсел. Говорил что-то много и пил тоже много. Я хотел уйти, и ушел уже, ушел к своему вагону. Только я забыл, забыл, в каком вагоне ехал и остановился в тамбуре, он догнал меня. Я его выкинул. Понимаешь, это я его… я его…
- За что?
- Не знаю я, не помню. Помню только, как он цветок, ромашку, кажется, двумя пальцами брезгливо выкинул в окно, и потом говорил, говорил, говорил… а у самого пьяные слюни пошли и еще, он чавкал… и я… я ушел. Вот.
- Кто-нибудь видел?
- Не знаю, темно было, ночь.
Нет, это действительно, стальная Маня. Ничего в лице не дрогнуло. Докурила и бросила окурок-светлячок в темноту ночи…
- Сегодня спи в гостиной, так будет лучше. Спокойной ночи - и ушла.
***
Какой к черту тут сон. Долго Саша лежал, уставясь в потолок, по которому, отражаясь и множась от хрусталиков люстры, отскакивали и разлетались в замысловатом танце огоньки ночного города, случайно заблудившиеся в темной квартире четвертого этажа дома на бульваре…
«Что дальше? Ну, вспомнил, а что дальше-то? На самого себя идти и стучать? Или как в том в романе - на перекрестке асфальт целовать и орать – «я убил!». Тут же повяжут и отправят, в психушку отправят и только. И чего вдруг сказал, никто за язык-то не тянул? Потому… опять только о себе думал. Вот в чем дело – это самое главное. Не подумал, как теперь придется Инне с этим жить. Что-то не так все происходит, что-то надо менять – в другую сторону двигать. Куда? Ах, если б знать…».
С этой мыслью и заснул. И впервые за последние полгода, спал глубоко и спокойно, без снов.
***
Утром проснулся поздно от звука пылесоса. Домработница в соседней комнате орудовала, а на кухне няня уговаривала ребятишек что-то там съесть. Инна уже уехала в офис. Про себя подумал, что могла бы и разбудить, но увидел на столике записку. Лежа протянул руку и достал лист бумаги.
«Некоторое время поживи в Болшево, дай мне придти в себя. Работай по своему графику. Сегодня проверь точки на ЮЗ. Кассеты не ищи – их больше не существует, как не существует вчерашнего дня. Целую. Инна»
И сразу пусто стало и неуютно внутри, как будто из комнаты вынесли всю мебель, оголив старые выцветшие обои. А из глубины квартиры тремолой по каким-то ржавым железкам затренькало – «это только начало, то ли еще будет, то ли еще может быть. И деваться от этого некуда».
Что-то капитально изменилось в этой во многом упорядоченной жизни. Ища ответы на свои вопросы, он как-то не задумывался о последствиях, и только теперь… неожиданно для самого себя понял, как привязался к своему нынешнему положению, понял также, что ему оказывается есть что терять.
А ночью выпал первый снег.
***
