Эмили проснулась внезапно, будто вынырнула из тёмной воды. Пару минут она лежала неподвижно, глядя в потолок и пытаясь понять, почему за окном уже синеет вечер. Воздух в комнате был тяжёлым и затхлым. Где-то в коридоре хлопнула дверь, кто-то засмеялся, и только тогда до неё дошло — она опять проспала почти весь день.
— Чёрт... — пробормотала Эмили и села на кровати.
Шею неприятно ломило, а голову будто набили ватой. На столе валялись учебники, конспекты Мишель, раскрытый блокнот и вчерашняя газета с фотографией обугленной машины. Заголовок бил по глазам: «Студент погиб при возгорании автомобиля». Погиб. Слово казалось неправильным. Несправедливым. Эмили мысленно пообещала себе, что обязательно узнает правду. Чего бы это ей ни стоило.
Она поднялась и подошла к окну. В кампусе уже зажигались фонари. Пальмы лениво покачивались на ветру, а влажный флоридский воздух окрашивался густой синевой приближающейся ночи. Эмили пропускала пары второй день подряд, но мысли об аудиториях, лекциях и конспектах теперь казались далёкими и бессмысленными. События прошедших дней буквально перемололи её изнутри.
На кухонной стойке она насыпала растворимый кофе в кружку и залила кипятком. Напиток пах жжёной горечью. Эмили сделала глоток и тут же поморщилась. Сразу вспомнился кофе с Леоном. Густой. Сливочный. Сладкий. Вспомнился его долгий и пронзительный взгляд. Спокойный голос. Она поставила кружку обратно так резко, что жидкость выплеснулась на стол. Через четверть часа Эмили уже стояла под душем, пытаясь смыть липкое ощущение тревоги. Тёплая вода шумела по кафелю, но мысли не становились тише. После душа она долго выбирала платье, будто это имело значение. В итоге остановилась на лёгком светлом сарафане с тонкими бретелями. Немного туши, немного помады. Попытка снова почувствовать себя обычной студенткой. Получалось плохо.
Когда Эмили вышла из общежития, в холле у стойки администратора стоял полицейский. Он разговаривал с пожилой дежурной, лениво листая блокнот. Увидев форму, Эмили сразу напряглась. Сердце неприятно кольнуло. Полицейский даже не посмотрел на неё, но Эмили, проходя мимо, всё равно ускорила шаг. На улице влажная жара ударила в лицо. Автобус до побережья подошёл почти сразу. Она села у окна и всю дорогу ловила себя на странном ощущении. Будто кто-то наблюдает. На остановке возле аптеки из автобуса вышел мужчина в бежевой рубашке. Через две остановки она снова заметила его отражение в стекле. Потом — уже на набережной. Высокий, широкоплечий, с длинными тёмными волосами, убранными лентой в хвост. Эмили резко обернулась — мужчина как раз заходил в табачную лавку, засунув свои тяжёлые кулаки в карманы брюк. «Ты сходишь с ума», — подумала она, но легче не стало.
Побережье встретило её шумом океана, запахом соли и мигающим неоном. Вдоль дороги тянулись сувенирные магазины, рыбные закусочные и дешёвые бары, возле которых курили загорелые мужчины в расстёгнутых рубашках. Именно тогда Эмили увидела вывеску: «Фламинго». Неоновый розовый фламинго мерцал над входом, периодически гаснув на секунду. Под вывеской толпились курильщики, а изнутри доносились музыка, звон бутылок и раскатистый мужской смех. Эмили остановилась. Что-то в этом месте казалось неправильным, и она вошла. Внутри бар напоминал тёмный аквариум, наполненный дымом и шумом. Красноватый свет ламп отражался в бутылках за стойкой. Потолочные вентиляторы лениво гоняли горячий воздух, пропитанный сигаретным дымом, пивом и дешёвым виски. За бильярдным столом кто-то ругался. Из музыкального автомата раздавался хриплый джаз. Бородатый бармен вытирал стаканы грязным полотенцем. Эмили сразу почувствовала себя чужой. Несколько мужчин обернулись на неё почти одновременно. Она прошла глубже в зал, стараясь ни с кем не встречаться взглядом. Сердце билось всё быстрее. Эмили долго блуждала по залу, заламывая руки и поправляя причёску. Наконец она набралась смелости и остановилась возле грузного мужчины в клетчатой рубашке.
— Простите... вы...
Мужчина поднял мутные глаза, а Эмили собрала волю в кулак.
— Вы случайно не знаете Генри Саймона?
— Кого?
— Генри Саймона. У него тут бунгало...
Он усмехнулся, оглядел её с ног до головы и подвинулся ближе.
— Не знаю никакого Генри... но тебя бы я запомнил.
От него пахло пивом и потом. Эмили отступила.
— Извините.
— Эй, да ладно тебе, куколка...
Он схватил её за запястье. Внутри у Эмили что-то щёлкнуло. Пощёчина прозвучала громко. Несколько человек за соседними столами обернулись. Толстяк повернул голову обратно, держась за щеку. Его глаза налились кровью.
— Ах ты дрянь...
Он уже начал подниматься, когда двое других посетителей удержали его за плечи.
— Остынь, Бобби!
— Ты сам полез!
В этот момент рядом с Эмили появился высокий здоровяк с багровым лицом и седыми бакенбардами.
— За мной! — рявкнул он.
Не дожидаясь ответа, он увёл её через боковую дверь в тесную подсобку, пахнущую мокрым картоном и табаком.
— Ты вообще понимаешь, куда зашла? — раздражённо спросил Эрл Симмонс.
— Я...
— Мне не нужны проблемы, — он погрозил указательным пальцем. — Чем реже здесь будут появляться копы, тем легче мне будет сводить концы с концами, уловила?
Симмонс достал сигарету и закурил прямо в подсобке. Эмили бросила взгляд на его татуированные предплечья. Она почувствовала себя неуютно и спросила, подавляя дрожь в голосе:
— Полицейские уже приходили сюда?
Симмонс выпустил дым через ноздри.
— Ага, — буркнул он, — вынюхивали подробности чёртовой акции. Если бы я знал, то ни купил бы ни единой спички у этого проклятого отеля.
— А почему их интересовали спички?
— Говорят, обнаружили сувенирный коробок на пляже рядом с телом девицы. — Симмонс почесал густые бакенбарды. — Но при чём здесь я?! Я держу бар, а не режу людей!
Он втянул воздух сквозь сжатые зубы, а потом злобно покосился на Эмили:
— В общем, слушай сюда, принцесса. Прекращай задавать глупые вопросы и проваливай по-хорошему. Здесь тебе не школьная столовая.
Эмили кивнула и вышла обратно в зал. Музыка ударила по ушам ещё громче. Она уже направилась к выходу, как вдруг замерла. В дальнем конце бара, почти в тени, развалился пожилой мужчина с тростью. Седые волосы были зачёсаны назад, а старомодный коричневый костюм сидел на нём так, будто его не снимали со времён Рузвельта. Перед ним стоял почти пустой стакан янтарного виски. Профессор Фергюсон. Эмили сразу вспомнила тот день, когда он вошёл на лекцию Холли Коллинз и устроил с ней перепалку прямо при студентах. Фергюсон заметил её не сразу. Эмили осторожно подошла.
— Профессор?
Он поднял мутный взгляд.
— Хм?
— Вы помните меня? Я учусь у Холли Коллинз.
Старик презрительно фыркнул.
— Сочувствую.
От него разительно пахло алкоголем. Эмили села рядом и поспешила достать блокнот и ручку.
— Профессор, вы ведь давно в этом городе? Может, знаете что-либо о человеке по имени Генри Саймон?
Лицо Фергюсона растянулось в пьяной улыбке.
— А-а-а... Так ты тоже из полиции?
— Нет, совсем нет... Я студентка.
— Тогда какого чёрта задаёшь те же, вопросы, что и тот лейтенант?
Глаза Эмили расширились.
— Полицейские приходили к вам?
Фергюсон лениво кивнул, и с сонной медлительностью подпёр ладонью подбородок:
— Приходили. Но правды я им не сказал, — он наклонился ближе. — А тебе скажу. Ты очаровательная девушка.
Эмили напряглась, но приготовилась записывать.
— Убийца — Терри Коллинз.
Ручка замерла.
— Простите... Кто?
— Муж той рыжей бестии, Холли Коллинз. Терри погиб в аварии несколько недель назад, но некоторые люди не умеют лежать в могиле спокойно...
Эмили зачеркнула написанное и закатила глаза. Она уже хотела вставать, но старик продолжил:
— Он был не самым верным мужем... Изменял... Да, изменял. Именно с этой Джули Палмерс... Я вёл семинары в группе, где училась она. Не знаю, что они не поделили при жизни, но после смерти он забрал её с собой... — старик ткнул пальцем в стол, будто предъявлял неопровержимую улику. — Холли знала. Конечно знала... Да ещё этот парнишка, как его... который недавно сгорел в машине...
Эмили замерла.
— Вы про Леона? При чём здесь он?
Фергюсон захихикал.
— Холли таскалась к нему в детский дом. Хотела усыновить мальчишку. Но Терри... Он не переносил детей. Забрал и его тоже...
Вдруг Эмили почувствовала, что зря теряет время. Она неторопливо поднялась, стараясь укротить растущее раздражение. Между тем Фергюсон пожал плечами:
— Забавно, правда? Мёртвые всегда возвращаются.
— Думаю, вам уже хватит виски, профессор.
— А призракам — никогда... — он поднял стакан дрожащей рукой. — Ну, за призраков, мисс... Чёрт. Забыл твоё имя...
Эмили поспешила к дверям. Когда она вышла из бара, океанский воздух показался ледяным. Неон «Фламинго» дрожал над входом, окрашивая асфальт розовым светом. И только тогда она снова заметила мужчину в бежевой рубашке. Он стоял через дорогу, под пальмой, и смотрел прямо на неё. Эмили почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Потом в памяти неожиданно всплыл силуэт из спальни. Тёмная фигура без лица. Фраза Фергюсона снова зазвучала у неё в голове: «...некоторые люди не умеют лежать в могиле спокойно...». Эмили молниеносно отвернулась и быстрым шагом направилась прочь от бара, стараясь не оглядываться.
