Выше облаков (страница 1 из 3)
Тип: Произведение
Раздел: По жанрам
Тематика: Рассказ
Автор:
Баллы: 28
Читатели: 378
Внесено на сайт:
Действия:

Предисловие:
Написано в соавторстве с Андреем Мараковым  http://fabulae.ru/autors_b.php?id=4061

Выше облаков

Его снова опутал тот странный сон.
Раннее утро. Дремлющая река. Туман медленно стелется по воде, и пахнет топленым молоком. Все залито теплым золотистым цветом, но солнце еще спит. Он ступает на гладкую поверхность ласковой реки и идет. Рядом - верный друг, его не видно, но чувствуется крепкое братское плечо.  
Хуан лежал с закрытыми глазами, слушая раннее утро. Здесь, высоко в горах, любой звук приобретает особенное звучание и чистоту. Шорох ветра, перебирающего серебристые  листочки на старой оливе. Крики птиц. Казалось, что он слышит даже солнечный свет, осторожно гладящий его колючие щеки.
Он очень любил эти самые первые минуты нового дня.
Хуан проснулся окончательно. Радужная сеть сна еще просвечивала сквозь волны настоящего, но уже опускалась все ниже и ниже, на самое дно забвения. День расцветал, лепестки утра нежно трепетали на каменных стенах хижины.
Старик лежал, поглаживая одеяло из шерсти альпаки. Он хорошо помнил осень, когда счесал с Исабель это теплое сокровище. Желтый костяной гребень проворно нырял в роскошную шерсть. Исабель пофыркивала от удовольствия, вытягивала шею и влажным носом терлась о щеку.
Лежал и улыбался. Мысленно парил над каньоном, ликующе осматривая владения. Пролетел над почти законченной кладкой. Увидел индейский лагерь ашанинка - он был  рядом, в дне пешего пути. Посмотрел на Марию, отогнал нахального москита от её нежной щеки.
«Доброе утро, Мария! Я так ждал, когда ты вернешься в этот мир!»
«Здравствуй, Хуан! Но я вижу твою печаль…»
«Совсем немного осталось. Прислушайся: мир просто вопит от отчаяния. Будут ли это страшные грибы взрывов или страшная болезнь, уничтожающая миллионы людей за один солнечный день? Знаешь, иногда одно только слово убивает и калечит больше самого страшного оружия. Но ты не должна поддаваться унынию. Иногда человек может быть сильнее всего мира, а за тобой - одни из последних людей на земле».
«Почему я? Я смогу владеть ситуацией еще не скоро»
«К сожалению, они отравлены. Отравлены страхом и ложными знаниями. Пройдет время, они успокоятся, яд выйдет вместе с дурными мыслями и злобой. И ты тем временем вырастешь и поведешь их. Возьмешь все мои знания. Покажешь им секреты наших предков. И цивилизация возродится».

Одеяло упорхнуло в сторону, он зашлепал по прохладному земляному полу.  
Толкнул легкую дверь и восторженно задохнулся от утренней горной свежести. Живот вздымался и втягивался от глубокого дыхания, голова сладко кружилась. Пошел по знакомым, обжигающе-холодным камням, радостно здороваясь с каждым.
На краю пропасти медленно поднял руки, встречая солнце.
Внизу проплывали облака - тысячи добродушных белоснежных лам. Они никуда не спешили, погруженные в собственные призрачные заботы. Лам  было так много, что, казалось, мир - огромное пастбище, а Солнце - златоглавый пастух, следящий за своим стадом горячим, беспокойным взглядом. Иногда ламы толпились, разбегались в стороны, освобождая небольшой клочок небесного луга, и тогда Хуан видел далекую покинутую землю.
Настал ТОТ самый день. День, который ждал всю жизнь, готовился к нему, и… Тяжесть сдавила сердце.
Хуан пристально посмотрел на свою печаль со стороны, превратил ее в бабочку, которая мгновение сидела на ладони, нерешительно шевеля крылышками. Дунул, проводил пестрый лоскуток глазами и, улыбаясь, пошел к Исабель.
Здоровались они объятиями - Хуан обхватывал альпаку за сильную, теплую шею, а та привычно водила носом по седому затылку. Старушка успевала соскучиться даже за несколько часов расставания. В последнее время стал замечать, как у Исабель влажнеют глаза, и она мягко удерживает его  зубами за краешек пончо, чтобы продлить объятия. И покорно стоял, ласково гладя рукой по шелковистой шерсти.
Потом вместе кормили козу Хуаниту с четыремя козлятами. Исабель, наклонив голову, придирчиво смотрела, как старик накладывает сено в загончик - строго следила за величиной порции. Как только количество, с точки зрения альпаки, превышало норму, она отрывисто кричала и непреклонно хватала зубами Хуана за рукав.
Завтракать они любили на улице, на плоском светлом камне. Кусок сыра, вчерашняя лепешка, несколько оливок, свежее молоко. Исабель важно стояла рядом, чуть слышно ворчала от удовольствия, закусывая свежесрезанными с деревьев нежными веточками. Иногда, когда старик отворачивался, осторожно стягивала с камня перышко-другое лука, и, зажмурившись от удовольствия, медленно жевала  лакомство. Старик лук почти не ел, но всегда брал приличный пучок и с улыбкой отворачивался, угощая Исабель.
Затем альпака по-хозяйски собирала коротеньким языком крупинки сыра и лепёшки с шершавого камня, и они заканчивали трапезу.
Идти было легко - каменоломня располагалась далеко внизу. Целое поле, засаженное каменными ростками, которым никогда не суждено вырасти. Сколько же времени провел он тут, раскалывая и обтесывая камни? Годы?
Изабель печально вздыхала, но стоически переносила тяготы возложенного на нее груза. В сплетенных из гибких прутьев корзинах, покоящихся на ее дышащих жаром боках, лежали два небольших камня. И несколько, более крупных, нес в своем плетеном ранце за спиной сам Хуан. Грубые лямки привычно натирали смуглую кожу плеч, задубевшую от солнца и ветра, но старик не замечал этого. Работа близилась к концу - это были последние камни.
Старик остановился. Было на его горном плато место, где за всю бездну лет он так и не побывал. Сразу же возникал покойный дед, и решительно вставал на пути, качая головой: не время…
Издали он видел туманное водное зеркало, исчезающее в темных провалах скал. А сегодня узнал дремлющую реку из своего сна.
Привал устроили у старой оливы. Хуан осторожно освободил от груза альпаку, которая сразу же стала лакомиться свежими листиками, сам снял свою ношу. Из небольшой баклажки полил деревце, отхлебнул сам, дал полакать Исабель, налив студеную воду в ладонь.
Он прижался щекой к шершавому стволу. Погладил теплую, пахнущую горечью, кору. Дерево древнее, как он сам - изогнутое временем, дуплистое. Узловатые ветви похожи на его руки с распухшими от постоянной работы суставами. Даже узкие серо-зеленые листочки поседели от старости.
Хуан не знал, сколько лет дереву и откуда оно появилось. Есть вещи, неизменные в этом мире - горы, небо, солнце, прозрачный воздух. И вот эта олива. Дважды в году она давала столько блестящих плодов, что закрывала всю землю под собой черным глянцевым покрывалом. Хватало и Хуану, и Исабель, которая торопливо брала маленькие оливки мягкими губами, жадно разгрызала маслянистые косточки и глотала, прикрывая глаза от удовольствия. Присел на камни, оперся спиной о крепкий ствол  и сдвинул пеструю чульо на глаза… Можно немного подремать.
Хуан вспомнил, как в первый раз после изгнания осмелился спуститься в поселок. Шел почти неделю, собирая по пути в корзину и плетеный ранец фрукты для обмена, ночуя в старых шалашах из кукурузной соломы, оставшихся от пастухов. Пришел изможденный, но очень удачно, к открытию ярмарки. Чего только тут не было: от разноцветных початков кукурузы, картофеля, фруктов разбегались глаза! Корешки и кора от всех болезней, хмелящие целебные настойки. Удивительная айяуаска, изготовляемая шаманами из особенной лианы, напиток силы, позволяющий видеть духи предков и познать свое «я». Выгодно обменял корзину сочных, зеленых черимойя на глиняный флакончик эликсира.
Дальше лежали связки свежей рыбы, еще утром плескавшейся в мутной Амазонке, которую сразу жарили у прилавка. Хуан чуть не купил прямо с раскаленной сковороды брызгающих соком пираний со свежей лепешкой, умопомрачительно пахнущих, но, зажав нос, пробежал мимо.
За небольшой драгоценный камень дали хороший топор, нож и много нужных мелочей. А когда стал прицениваться к вьючной ламе, вдруг увидел ЕЁ. Мясник прямо возле своего прилавка разделывал убитую альпаку, а на земле лежал черный комочек, облепленный жирными слепнями, бессильный и жалкий. Больную самку, не дожидаясь смерти, поскорее забили, а немощного детеныша никто не хотел купить даже на мясо. Что тогда с ним произошло?.. Неужели он уже тогда почувствовал сильную связь с Исабель? Бросился, не помня себя, стал гладить, шептать заклинания, чтобы немного удержать детеныша на этой стороне. А мясник, видя такую заинтересованность, тут же взвинтил цену, и Хуан отдал последний камушек, переплатив вдесятеро больше.
Тащил все на себе. И больную тоже. Останавливался каждый час. Кормил малышку лечебной травяной кашицей, которую сам и нажевывал. Долго сидел, водя ладонями над жалким тельцем, пытаясь собрать клочки жизненного купола. Затем стал капать в изъеденный насекомыми рот айяуаску …
Проснулся Хуан от приятного. Кто-то горячим языком облизывал закрытые веки. Не открывая глаз, поймал руками мохнатую голову, прижал к себе. Такая же славная, только выросла очень и свою черную окраску сменила. Седая она вся - не живут альпаки столько.  Да и люди тоже…
Возле пещеры Исабель всегда нервничала - лаз был низкий, и ей приходилось идти, вытянув шею. Мохнатая голова все время задевала о неровный каменный потолок, и альпака тихонько скулила. А Хуан помнил все неровности и повороты наизусть.
«Знаешь, Мария, иногда кажется, это так наивно… С одной стороны, это похоже на бегство… Некоторые люди, ожидая конца света, собирают припасы, роют ямы, пещеры, надеясь там выжить. Эти люди уже мертвы.
Но это не побег. Ашанинка нет места в старом мире. Земля их продана, они обмануты и прокляты. Они - вне закона: продажного, низкого, несправедливого. И очень мудры, чтобы не ввязываться в кровопролитие. Их дом тут. Я строил и восстанавливал его всю жизнь. И знал это еще мальчишкой, когда восхищенно смотрел на тебя - тогда, на берегу…»

До чего же она красива! Хуан, затаив дыхание, смотрел на хрупкую девичью фигурку. Мария сидела на большом плоском камне у самой воды. Закрыв глаза, забавно морщила нос от ласкающих солнечных зайчиков, улыбаясь своим мыслям. Загорелые девичьи запястья украшали браслеты из цветных камушков и синих птичьих перьев. Густые черные волосы, искрящиеся после купания, завивались возле шеи маленькими кудряшками. Вода размыла сок ачиоте, которым Мария украсила лицо, он кровавыми каплями стекал с лица в мутную воду. Подол длинного коричневого платья, свесившись в воду, намок, но девочка не замечала этого, с головой уйдя в мир своих грез.
Она вздохнула и открыла глаза. Вздрогнула, увидев мальчишку.
- Как ты нашел меня?
- Я не искал. Я еще вчера знал, что ты будешь купаться здесь, - улыбаясь, ответил Хуан.
- Да, до сих пор не могу привыкнуть к тому, что ты - не такой как все. Знаешь, как называет тебя Шаман? Злой провидец. За что он так ненавидит тебя и твоего покойного деда? Говорят, он боится, что в Год Луны племя выберет шаманом тебя.
Мария горько вздохнула.
- Жаль, что ты предсказываешь только плохие вещи. Мама говорит, что старейшины после твоего предсказания о великой засухе, что-то задумали.
- Великая засуха - это еще не самое страшное… - задумчиво сказал Хуан.
Он закрыл глаза и мысленно прикоснулся к  Марии. Ощутил влажную прохладу намокшего платья, смешное щекотание запястий пушистыми перышками и страх за него, Хуана.


Оценка произведения:
Разное:
Подать жалобу
Обсуждение
     08:14 17.11.2014
1
Спасибо Вам - Елена и Андрей. за хорошую работу
Книга автора
Паровоз в облаках 
 Автор: Кристина Рик
Реклама