Поверженный Икар (страница 2 из 41)
Тип: Произведение
Раздел: По жанрам
Тематика: Повесть
Автор:
Баллы: 4
Читатели: 2154
Внесено на сайт:
Действия:

Поверженный Икар

сам, наслаждается.
Заканчивая полет по кругу, мы уже заходим на посадку. Расчет хорош, но Чкалов, медленно сбавляя скорость, разогнал машину на снижении. Хочу сказать ему об этом. Но тут он резко поворачивает голову, и я вижу, как конец резиновой трубки, идущий от моей «груши» к его «уху», выскакивает из шлема Валерия. Теперь уж не подскажешь ему. Пытаюсь сдвинуть руко¬ятку газа. Но это плохо удается: опять чувствуется сила его руки, прихватив¬шей рычаг чуть не намертво. Так и приземлились на повышенной скорости, с «промазом». Рулим на старт для выполнения второго полета. Чкалов вставляет конец переговорной трубки в шлем и спрашивает:
- Какие замечания, товарищ инструктор?
- Во-первых, не жми с такой силой на сектор газа. А то отломаешь его... Во-вторых, к чему такая сумасшедшая скорость на посадке? Отсюда и слабая точность приземления. Общая оценка - хорошо.
- Ясно. Исправим.
И он оборачивается ко мне, сверкнув широкой довольной улыбкой.
Чкалов быстро и уверенно закончил вывозную программу и приступил к самостоятельным полетам. Когда наш, окрашенный в коричневый цвет, «Фок¬кер С-3» улетал с Чкаловым на выполнение фигурного пилотажа, я не со¬мневался в молодом летчике.
Чкалов, как многие физически сильные люди, с товарищами был добро¬душен и весел. Его любили. На земле это был обычный юноша. Плечистый, медлительный, неторопливый. Но, как в вулкане, в нем бурлило желание вырваться в небо, бродила великая скрытая сила. Характер его полностью раскрывался в полете.
О Чкалове после окончания им полетов в группе мною был написан и передан командованию сохранившийся в документах вывод: «Закончил обу¬чение с аттестацией «очень хорошо». Как летчик и человек очень спокой¬ный. Медленно схватывает, но хорошо усваивает. Нарушений дисциплины не наблюдалось».4
Вот еще один эпизод, описанный Жуковым: «Однажды во время школьных полетов кто-то крикнул:
- Эх, что делает! Смотрите, смотрите!
Я глянул вверх. Кто-то на биплане-истребителе «мартинсайд», выполняя пилотаж, загнул невероятный крен. Летчик, как говорится, перетянул на вираже. Машина, почти стоявшая на крыле, потеряла скорость и неожидан¬но резко вошла в штопорный виток. Сорвавшийся в крутой штопор «мар¬тинсайд» был на небольшой высоте. И все замерли, боясь, что обучающий¬ся летчик не справиться, не успеет. На светлом экране неба отчетливо было видно каждое движение попавшего в беду самолета. Закрученный быстрым вращением, он казался беспомощным. Неумолимо, с каждой секундой уско¬рялась трагическая встреча с землей. Я взглянул на то место аэродрома, где должен был произойти удар... И вдруг в какой-нибудь сотне метров от зем¬ли «мартинсайд» нарушил ритм вращения и с внешним креном, наклонив¬шись вниз, выскользнул из штопора.
«Вывел! Молодец!» - облегченно вздохнул я и только потянулся за папи¬росами, как тут же замер от неожиданности: летчик с «мартинсайда» вместо того, чтобы зайти на посадку, снова пошел вверх в небо. Только что счастли¬во избежав гибели, он должен был немедленно сесть, прийти в себя, осмот¬реть машину. Вместо этого самолет уже вновь набрал высоту, метров шесть¬сот всего. И все увидели, как летчик снова, только в другую сторону, резко ввел самолет в штопор, на этот раз умышленно.
У меня, как и у всех, наблюдавших за этим опасным вращением самоле¬та, напряжение достигло крайности, когда «мартинсайд», вновь штопоря до предельно малой высоты, вышел в бреющий полет над самой землей.
Вместе с другими я подошел к только что севшему «мартинсайду». Из его кабины, спокойно отстегнув привязные ремни, неторопливо вылезал Чкалов. Соскочил на землю и, сияющий, довольный, сказал мотористу, хлоп¬нув рукой по борту самолета:
— Хо-ороша машинка!
Но хоть и была «хороша машинка», все-таки в другой раз тот же Валерий при выполнении переворотов, бочек и пикирования на том же «мартинсайде» оборвал обратную стальную ленту, что нарушило жесткость коробки крыльев. Чкалов сумел благополучно посадить самолет. Надо представить, какой чудовищной силы обратная перегрузка надавила на крылья при вы¬полнении фигур! Ну, а какую же перегрузку на подобном пилотаже перено¬сил сам летчик?!
Говорят, я был в школе строгим инструктором. Верно, во всяком случае, что панибратства с учениками у меня не было. Правда, отношения с обуча¬ющимися были хорошие, простые, дружеские. Многие из них бывали у нас дома, среди них и Чкалов. Валерий Чкалов, как и другие, тогда обращался ко мне на «вы», называл «товарищ инструктор» или «товарищ Жуков». Лишь в день выпуска из Московской школы, придя радостный ко мне домой в Стрельнинский переулок, он впервые назвал меня по имени и отчеству. Гля¬дя прямо в глаза, как тисками сжав мою руку, сказал:
- Александр Иванович, спасибо!
В тот день он от всей души пожелал мне в жизни и в полетах самого доброго, и я того же ему».
В мае 1924 года Валерий Чкалов окончил Московскую школу с оценкой «отлично» и был направлен в Серпуховскую высшую школу воздушной стрель¬бы и бомбометания, руководил которой Ф.Астахов. Побеседовав с учлетом, Астахов направил его в группу летчика-инструктора М.М.Громова.
М.М.Громов, у которого Чкалов завершал обучение в Серпуховской шко¬ле, вспоминал: «Ко мне в учебную группу попал широкоплечий паренек с необыкновенно волевым выражением лица. Когда он поднимался в воздух, опытному наблюдателю бросалась в глаза особая хватка этого человека. Чкалов - такую фамилию носил юноша - был талантлив. В небе он чувство¬вал себя хозяином... В нем жила неукротимая уверенность в победе при любых, даже самых трудных, обстоятельствах. Он не знал, что такое сомне¬ние в своих силах... Самое главное он схватывал на лету... Он был не толь¬ко храбр - он был дерзок и напорист необычайно... В решительную минуту он умел отбрасывать все, что могло бы ему помешать добиться победы, все силы его могучей натуры устремлялись в одном направлении - к победе. Быстрота действия этого человека равнялась быстроте соображения. Он дей¬ствовал так решительно, что, в сущности говоря, и времени-то не оставлял для сомнений... Я бы сказал, что самые смелые решения он приводил в ис¬полнение раньше, чем могло бы появиться чувство страха или вообще ка¬кая-то посторонняя мысль».
Чкалов всегда оказывался первым на всех стадиях обучения воздушному бою. В этой школе он уже начал совершать полеты на малой высоте, о чем впоследствии вспоминал маршал авиации Астахов. Эту школу он заканчи¬вает через полтора месяца с оценкой «отлично» по классу истребителя.
Такой стремительный натиск в овладении теоретическими знаниями и практическими навыками осуществлялся Чкаловым за счет прекрасной па¬мяти и упорства в достижении поставленной цели — летать!
Желание творить, искать что-то новое в управлении самолетом, летать так, как не летал еще никто, проявились у него с первых лет его учебы в этих летных школах. Он говорил: «Я не могу преодолеть в себе страстное желание вечно искать новое, совершенствовать, шлифовать технику пилотирования».
В 1924 году Чкалов был направлен как летчик-истребитель в город Ленинград в 1-ю Краснознаменную истребитель¬ную эскадрилью. Эта эскадрилья родилась из авиаотряда, которым в свое время командовал П.Н.Нестеров. Чкалов, следуя новаторским традици¬ям родоначальника мертвой петли, мастера высшего пилотажа, считал себя учеником этого замечательного соотечественника. «С этого време¬ни, я считаю, началось мое самостоятельное шествие в авиации», - ска¬жет он.
14 августа 1924 года двадцатилетний Чкалов пришел в первую истреби¬тельную эскадрилью, как говорят, со школьной скамьи, в то время, когда ее летный состав считался самым опытным, и в то же время по возрасту являл¬ся самым старым.
Чкалов был самым молодым не только по возрасту, но и по летному ста¬жу. Поэтому все, что делали старые летчики, для него было законом, он соблюдал все старые традиции, которые были в этой части.
А традиции были, мягко говоря, своеобразные. Оказывается, существовала традиция: на первое жалование покупать только фуражку, ну а все остальные деньги тратились на «обмыва¬ние» этой фуражки.
Так и сделали. Купили фуражку за 3 рубля 50 копеек, а остальные деньги -140 рублей пропили. Таким образом состоялось «боевое» крещение в 1-й истребительной эскадрильи.
1-я истребительная эскадрилья была единственной боевой единицей в то время, ее летный состав - первым, освоившим воздушную стрельбу, и Чка¬лову было у кого учиться и совершенствовать свое мастерство. После при¬бытия в эскадрилью, он целыми сутками просиживал на аэродроме, все во¬зился со своим стареньким самолетом - «Ньюпор-24 бис».
Однажды он начал делать на нем очень резкие фигуры, что могло приве¬сти к разрушению этой старой машины. После удачной посадки командир истребительной эскадрильи Иван Панфилович Антошин получил такое объяснение от Чкалова: «Товарищ командир, я знаю, что нарушил дисциплину, за это я должен понести наказание. - И добавил: - Не мог выдержать. Подумайте, я не был в воздухе более месяца!»
Конечно, за этим объяснением последовало пять, может быть, первых, суток с содержанием на гауптвахте. Правда, после этого случая ему дали более совершенный самолет «Фоккер Д-7».
Через несколько дней он попросил Антошина перевести его в третий от¬ряд к отличному летчику Петру Леонтьевичу Павлушову. Основной причи¬ной перехода было то, что командир его звена Москвин мало летал сам и еще меньше полетов давал ему. Попросил Чкалов Антошина также разре¬шить ему летать на самолете «Вуазен», «Фоккеру» же дал характеристику как очень устойчивого, крепкого самолета и сказал, что хочет на этом само¬лете попробовать полет вверх колесами. Антошин его первую просьбу вы¬полнил. На остальные просьбы предложил молодому летчику как следует продумать возможность полета вверх колесами на машине, имеющей малый запас мощности, ну а полет на старом «Вуазене» летчику-истребителю не рекомендовал. На том и разошлись: мудрый командир и нетерпеливый мо¬лодой летчик-истребитель.
И начались трудовые будни. Отряды эскадрильи приступили к освое¬нию воздушной стрельбы по летающим мишеням. У Чкалова не получа¬лось, он сбил только один шар после четвертой атаки. Чтобы метко стре¬лять, нужна большая практика, которой у него почти не было. Под руко¬водством Антошина, верный своему жизненному девизу, он начал трени¬роваться сначала по неподвижным мишеням,- а затем и по летающим ша¬рам. «Упорство Чкалова, его желание стать лучшим воздушным стрелком части поразили меня. Не прошло и двух недель, как Чкалов лучше всех в части стрелял по шарам, как с кольцевым прицелом, так и с оптическим», — вспоминал Антошин.
Однажды, когда эскадрилья приступила к изучению практики воздушно¬го боя, Чкалов попросил Антошина проверить его в воздушном бою. Это было достаточно неожиданное и дерзкое предложение, но Антошин согла¬сился: «Трудно перечислить все эволюции, которые мы в этом «бою» приме¬няли. Помню, что в качестве недостатка Валерия, я отметил его несколько запаздывавшую реакцию на действия «противника». Кроме того, он слиш¬ком близко подходил к моему самолету, не соблюдал указанной дистанции. Но машиной он владел исключительно хорошо, особенно для молодого лет¬чика,


Оценка произведения:
Разное:
Книга автора
Пожар Латинского проспекта 
 Автор: Андрей Жеребнев
Реклама