Офицер русской разведки (страница 12 из 22)
Тип: Проза
Раздел: По жанрам
Тематика: Рассказ
Автор: Крылов АлексейНиколаевич
Баллы: 2
Читатели: 1022
Внесено на сайт: 13:38 28.10.2013
Действия:

Офицер русской разведки

трофеев. На выступающих крыльях находились скульптурные изображения четырех императоров. По бокам средней части вскоре после освещения были установлены орлы. Из вестибюля широкая лестница вела в аудиторию старшего класса, размеры которой 76 кв. саж., высота - 4 саж. В этом квадратном зале свободно могли разместиться до 250 чел. слушателей за большими столами с планами, картами и проч. Этому залу дали имя бывшего начальника Академии М.Д. Драгомирова. Из этого же вестибюля, с другой стороны, вход в великолепный конференц-зал. Его размеры 45 кв. саж., высота - 4,5 саж. По бокам зал был украшен двумя портретами: императоров Николая I и Николая II. В простенках зала висели доски с золотыми надписями имен слушателей, окончивших курс с отличием. На нижнем этаже в середине здания располагалась канцелярия Академии, кабинет начальников я профессоров, а также дежурного офицера, врачебный кабинет, профессорская и, наконец, квартира для служителей. Квартира начальника Академии находилась в правом крыле, а в левом - аудитория младших классов, выходящая окнами на Госпитальную улицу. Тут же в двух огромных залах было расположено Офицерское собрание, состоящее из столовой на 300-400 чел., такой же величины зал для собраний, бильярдная и пр. В левом крыле здания на 2-ом этаже устроили ряд больших залов для практических занятий и Академический музей. В музее среди прочих вещей привлекал внимание большой рельефный план сражения французов и пруссаков под Йеной в 1806 г. На нем было изображено пространство в несколько квадратных верст, на котором, кроме разбросанных всюду зданий, лесов и ар., размещалось около 100 тыс. чел. войск. На одной из возвышенностей был виден наблюдающий за сражением Наполеон Бонапарт. На плане с точностью были изображены даже миниатюрные предметы, люди, лошади и прочее со всеми деталями. В правом крыле здания помещалась огромная фундаментальная библиотека Академии. Здесь же в двух залах временно были размещены вещи будущего Суворовского музея, для которого в это время сооружалось отдельное здание. Эти вещи принадлежали покойному генералиссимусу А. В. Суворову. Среди них можно было увидеть знамена, иконы тех полков, которыми он командовал. В подвале здания находились кухня и тир (стрельбище). Отопление было пароводяным, вентиляция - механическая, посредством электрических вентиляторов, освещение - электрическое. Потолки были из железных балок с бетоном, причем, при больших пролетах (аудитории до 7 саж.) эти балки были подвешены к железным стропилам. Кроме главного корпуса здания Николаевской Академии Генштаба были сооружены: трехэтажный квартирный флигель для служащих; двухэтажная казарма на 70 чел; нижних чинов; прачечная; два ледника; деревянный экипажный сарай; конюшня на 178 лошадей со стенами из кирпичных столбов с бревенчатым заполнением; кузница; манеж (24x8 саж.), крыша которого поддерживалась снизу железными стропилами; конюшня для 20 офицерских лошадей. Строительство главного здания, дома с квартирами для служащих и проч. обошлось казне в 860 000 руб., причем одно только главное здание - в 685 000 руб. На устройство манежа израсходовано 42 000 руб., на канализацию, мощение двора и заборы - 74 208 руб. На все возведенные постройки, хозяйственные постройки, хозяйственные здания потрачено 964 208 руб. Ежедневно на строительстве работали 745 чел. Таким образом, удалось построить все здания за 16 месяцев.
Для увековечения памяти питомцев Николаевской Академии Генерального штаба, убитых и умерших от ран на бранном поле, а также павших жертвой долга в мирное время, решено воздвигнуть соответствующий памятник перед зданием Академии на Суворовском. Автором памятника был скульптор К.В. Изейберг. В апреле 1909 г. Николай II утвердил предложенный проект. Строительство было начато сразу же: к 15 августа памятник должен быть построен и в этот же месяц освящен. Открытке памятника приурочили к празднованию к 200-летия Полтавской битвы. Памятник представлял из себя колонну из полированного красного гранита. Наверху колонны - литая из цинка и оксидированная под цвет бронзы арматура из знамен, ружей и мечей, посреди которых восьмигранный щит, а на нем знак Академии. Щит декорирован аксельбантами. Посреди колонны располагался барельеф из бронзы, представляющий картину из боевой жизни офицера Генерального штаба. Ниже барельефа - бронзовая Доска с надписью «Питомцам Академии, павшим жертвой служебного долга.» С тыльной стороны колонны помещена эмблема Генерального штаба: на фоне сложенной карты перекрещенные меч и перо, обвитые аксельбантом, а ниже надпись "Сооружен в 1909 г, иждивением питомцев Академии". На боковых фасадах колонны бронзовые венки с такими же длинными лентами. Нижняя: часть памятника построена из кирпича, облицованного красным радомским песчаником, на бутовом фундаменте. Ступени, ведущие на площадку, выполнены из того же песчаника. На площадке со стороны боковых фасов колонны памятника помещены на особых подставках группы из книг и карт, поверх которых находятся обнаженная шашка (сабля) и головной убор - на одной стороне "1832", на другой - "1909". Общая высота памятника составляла 9 1/3 аршин, ширина лицевого фаса колонны - 1 1/3 аршина, ширина боковых фасов колонны 3,5 аршин. Стоимость строительства памятника составила 8900 руб. К сожалению, сообщить что-то дополнительное о судьбе памятника не представляется возможным. В настоящее время имеются фотографические изображения данного памятника. Однако не встречен материал о том, когда он исчез из сквера на Суворовском, 32. Сейчас на этом месте находится каменное изваяние льва, найденное при расчистке одного их прудов Таврического сада.
Вот как описывает граф А.А. Игнатьев свои впечатления при поступлении в Академию:
Явившись в начале августа в академию, я нашел ее коридоры запруженными офицерами всех родов войск — от лысеющих штабс-капитанов до таких же юных корнетов, как я сам. Все были в парад¬ной форме и входили по очереди к начальнику учебной части, малень¬кому, ядовитому полковнику генерального штаба Чистякову, который с этой же минуты внушал к себе всеобщую неприязнь из-за своего иезуитского и пренебрежительного отношения к слушателям.
Чистяков давал каждому из нас для ознакомления приказ о до¬пущении к экзамену. Нам предписывалось явиться на следующий день для представления начальнику академии генералу Сухотину. Сухотин сразу обнаружил свой «демократизм», поставив нас в шеренги по алфавиту, а не по полкам. Обходя ряды, он как бы умышленно не задал ни одного вопроса гвардейцам. Они, впрочем, не в пример остальным, держали себя непринужденно, так как провал на экзаменах не означал для них ни особого горя, ни, тем паче, позора. Между тем для большинства результат экзаменов был вопросом жизни или медленного томительного умирания в глухих гарнизонах. Армейские офицеры подобострастно раскланивались при встрече с офицерами генерального штаба, в которых видели будущих экзаменаторов. Так и чувствовалось, что их мысли то и дело переносятся в глухую провинцию, где с замиранием сердца ожидают результата экзаменов их жены и дети.
По установленному с давних пор порядку первым был экзамен по русскому языку. Требовалось получить не менее девяти баллов по двенадцатибалльной системе: оценка складывалась из баллов, полученных за диктовку и сочинение. Экзамена по русскому языку особенно боялись, так как наперед знали, что он повлечет за собою отсев не менее двадцати процентов кандидатов.
В полутемную старинную аудиторию нас набилось около четырехсот человек, и я оказался зажатым где-то в задних рядах между двумя совершенно мне неизвестными армейскими пехотными офицерами. Все, как полагалось на экзаменах, были в служебной форме, то есть в мундирах, при погонах и орденах.
Когда всем была роздана бумага, профессор русской словесности Цветковский начал внятно диктовать отрывок из «Пугачевского бунта». По два, по три раза он повторял каждую фразу. Напряжение росло поминутно, и казалось, что в самом обыкновенном слове таится какой-нибудь подвох.
Жаль, конечно, что в то время не существовало советской орфо¬графии, так как сделанная мною ошибка не была бы теперь принята в расчет. Фантазия моя ввела меня в заблуждение: воображая, что Пугачева, заключенного в плен, окружали мальчики, а не девочки, я написал «маленькие дети» вместо «маленькия дети», забыв


Оценка произведения:
Разное:
Подать жалобу
Реклама