Произведение «Дуэль русских батарей с американскими эсминцами во Вьетнаме» (страница 1 из 3)
Тип: Произведение
Раздел: Эссе и статьи
Тематика: Мемуары
Автор:
Баллы: 2
Читатели: 727 +1
Дата:

Дуэль русских батарей с американскими эсминцами во Вьетнаме

Наша спецкоманда артиллеристов направлялась во Вьетнам, чтобы оказать его народу помощь в борьбе с американскими империалистами.

Не исключалось участие в боевых действиях на побережье против кораблей США обстреливающих его.

Офицер сопровождения рассказал о правилах поведения на судне и о том, что прогулки на палубе разрешены только группами по пять человек в течение получаса с сопровождающим из экипажа судна.

Путешествие было однообразным и довольно скучным. Каждый день офицеры читали лекции и показывали силуэты и фотографии американских кораблей снятые с разных ракурсов. Капитан объяснил, что возможно придётся стрелять по этим кораблям.

Дальномерщикам было интереснее. Они занимались на палубе под большим тентом-палаткой – определяя расстояние до встречных судов через щели между крышей и стенами этой палатки.

После обеда другие офицеры рассказывали про ядовитых насекомых и ядовитые растения Вьетнама. Их этой лекции все поняли одно – от всех вьетнамских жучков-паучков лучше всего быть подальше. Кроме того, мы уяснили, что воду можно пить только кипячёную, да ещё и обеззараженную.

В перерывах между лекциями нам показывали фильмы про Великую Отечественную войну и документальные фильмы про войну во Вьетнаме. Ещё мы много читали.

Офицеры-политработники проводили лекции о врагах-американцах, о бдительности, о чётком выполнении всех уставных требований. Кроме того, они заботились и о боевом духе. Они рассказывали боевые эпизоды про героев-артиллеристов Великой Отечественной войны. А ещё мы хором пели песни патриотического содержания.

А потом сдавали зачёты по прослушанным лекциям.

Шестнадцати суточный путь во Вьетнам прошёл без происшествий. Штормов не было. Качка была переносимой, никто особенно не страдал.

При подходе к Вьетнаму с нами стали чаще проводить учения по спасению с тонущего судна, по надеванию спасательных нагрудников и посадке в шлюпки. Это сразу настроило нас на серьёзный лад. Кажется, что только тогда мы окончательно поняли, что идём на войну, а не к тёще на блины.

У самых берегов Вьетнама наше судно стали по несколько раз в день облетать американские самолёты. Летали они очень низко и очень близко к нам. Мне казалось, что летали они на уровне мачт. Некоторые реактивные истребители имитировали атаки. В этот момент всех охватывало сильное напряжение и страх, который проходил только много минут спустя.

Боцман и офицер, сопровождающий груз, несколько раз изучали с нами процесс разгрузки, объясняли очерёдность, порядок, приёмы разгрузки и наше участие в ней. Всё это мы заучивали и многократно повторяли.

Выгрузка прошла ночью в бешеном темпе. Каждый знал своё место и свои действия при разгрузке.

Дизели тягачей проверили и прогрели заранее, поэтому, как только его гусеницы касались плит причала, то водитель залазил в кабину и заводил двигатель. Затем он подъезжал к выгруженной пушке с передком, которую тот час цепляли к нему. Затем кран подавал пакет с имуществом, которое моментально перегружали в кузов тягача или грузовиков. После этого тягач с орудием или грузовик выезжали в зону ожидания.

Наконец все наши грузы и техника оказались на земле. Расчёты заняли места в кузовах, кабинах и колонна двинулась из города.

Мы ехали час за часом, на небольшой скорости. Поворачивали много раз, преодолевали какие-то ручьи и просто полосы грязи, и, наконец, мы въехали в джунгли. Моторы заглушили и мы, натянув маскировочные сети, забылись тяжёлым сном в кузовах своих тягачей. Вьетнамцы заступили в караул.

Нас разбудили крики птиц и рёв турбин низко пролетающих самолётов.

Следом донеслись раскаты бомбовых разрывов. Земля ощутимо дрожала.

Сон слетел моментально. Мы надели каски. Нам объявили, что до вечера мы останемся здесь, так как авиация штатников бьёт по коммуникациям. Всё движение по дорогам во Вьетнаме возможно только по ночам, да и то бросками, от одного участка густых джунглей до другого, так как самолёты-разведчики гудели в небе и ночью, а ударные самолёты прилетали по их вызову очень быстро.

После этого часть личного состава заступила с автоматами в караул, часть занялась улучшением маскировки, при помощи веток и пальмовых листьев.

Повара начали хлопотать возле кухни, чтобы, наконец-то накормить нас.

В суматохе ночной разгрузки многое уложили не туда, куда нужно. Чтобы всё было под рукой, чтобы точно знать где, что лежит, майор приказал остальным, сверяясь со списками, заняться проверкой имущества, отыскивая его в кузовах и кабинах. День прошёл в хлопотах и после обеда все, кроме дневального и часовых заснули, так как офицеры объявили, что ночью мы продолжим марш к месту расположения.

В коротких сумерках нас разбудили. Мы убрали масксети, оставив ветки и пальмовые листья.

Взревели моторы, и наши тягачи вновь поползли сквозь джунгли, качая нас в своих кузовах. Колонна медленно двигалась по узким и неровным тропам-дорогам, напоминающим узкие и низкие сумрачные коридоры полные зелёного таинственного сумрака, раздвигая и обрывая кабинами и кузовами свисающие ветки и лианы, распугивая птиц и насекомых гулом двигателей, лязгом гусениц и чадными облаками выхлопов.

Под утро вновь остановка. Мы спешно занялись маскировкой техники и её следов. После этого командиры объявили днёвку. Мы получили возможность поспать, а вечером опять начался марш. От нарушения времени и ритма сна, от недосыпа мы ходили немного одуревшие. Дни и ночи слились в сплошную карусель.

Все эти дни мы видели, а ночью слышали американские самолёты, которые летали над нашими головами. Нам не раз довелось слышать и видеть бомбёжки и их результаты.

Сильнейшую психологическую встряску мы получили, увидев, как маленькие вьетнамцы убирают своих убитых и разорванных родственников из-под обломков тростниковых хижин разбомбленной бедной деревни. Многие погибшие вьетнамцы лежали голые – взрывная волна сорвала с них всю одежду. Через деревню было трудно проехать, не застряв из-за огромных и глубоких бомбовых воронок, которые густой полосой покрывали её из конца в конец.

Мы каждый день видели стрельбу множества зенитных батарей и старты зенитных ракет. Четырежды видели, как падают горящие обломки сбитых самолётов и радовались вместе с вьетнамцами, которых учили.

Эта война стала и нашей войной. Мы периодически рассматривали силуэты и фотографии американских кораблей, проигрывая в голове ход будущих схваток. Помня одно – наша победа, это наше спасение. А она в стрельбе с максимальной скорострельностью и с максимальной точностью.

Наконец мы выехали на побережье в заданной зоне. Вьетнамцы подготовили и замаскировали для нас позиции на берегу, метрах в трёхстах от воды. Мы простояли там десять суток. Тягачи и вся остальная техника и хозяйство стояли в джунглях, метрах в восьмистах от огневых позиций.

Мы купались по ночам. Отоспались и отъелись. И ждали врага.

А американцы всё не появлялись. Офицеры сообщали, что южнее они произвели четыре обстрела побережья и смели огнём корабельных орудий двадцать семь прибрежных деревень.

В тот день я дежурил по штабу. Поэтому слышал, как наши командиры обсуждали, где и как могут появиться враги.

Они рассматривали карту побережья и пытались определить, где америкосы нанесут свой следующий удар. Мнений было много. Вначале высказались все, подробно изложив все свои доводы. Но все обсуждения закончились, после того как наш майор доложил свои соображения.

Он неторопливо изложил свою точку зрения и логически доказал, что

если исходить из наличия деревень на побережье, то удар следовало ожидать южнее нашей позиции километрах в пятнадцати. Там и глубины позволяют подойти к берегу на полкилометра и деревни стоят прямо на берегу.

Кроме того, много деревень находится в прибрежной полосе шириной до трёх километров. Их тоже могут обстрелять, используя бортовые вертолёты для корректировки.

Севернее находится участок мангрового леса, где люди не живут.

Ещё севернее – там, где мы находимся сейчас - малые глубины, рифы и отмели. Деревни скрыты в глубине леса, в устьях ручьёв. И с моря они не видны и не доступны.

Затем он обосновал, почему американцы подойдут близко к берегу: «Американцы обнаглели, не встречая противодействия. Потому что те две пары 76-миллиметровых пушек ЗИС-3 времён войны, которые были в районе уничтоженных деревень, для эсминцев – комариный укус. Они не ждут сопротивления, не думают об опасности, не знают о нас.

Поэтому наш удар в упор будет особенно эффективен. Мы можем даже потопить корабль. Мощи наших орудий для этого хватит».

Уточнив несколько деталей, все согласились, что это, пожалуй, единственный, верный вариант для устройства засады.

После этого майор зашифровал радиограмму, а радист передал её в штаб советских советников в Ханой. К вечеру мы получили приказ переместиться на новое место засады.

Ночью был марш на новое место. Полночи мы оборудовали огневые позиции. Из заранее заготовленных тонких – чуть толще ноги брёвен, сделали вокруг двориков забор-частокол высотой по грудь, затем уложили тугие маты, сплетённые из рисовой соломы, и засыпали его до половины землёй с двух сторон.

Такими же матами прикрыли стволы и щиты орудий от обнаружения радиолокаторами. Для вражеских радиолокаторов из дюраля от сбитых самолётов мы сделали несколько ложных целей, которые и разместили в отдалении.

Затем вырыли окопы для себя и ровики, в которые уложили ящики с полусотней снарядов на орудие.

Некоторые офицеры заявили, что их не хватит на большой бой.

Наш майор возразил, что и этих много. И что весь бой займёт не более десяти минут. А после этого нам нужно будет, бросая всё кроме штанов и пушек, убегать отсюда в джунгли. Потому что самолётам с авианосцев нужно всего двадцать минут на то, чтобы запустить турбины, взлететь и долететь до нашей позиции.

Мы выставили часовых и легли спать. Проснулись все на рассвете.

День на юге наступает очень быстро. Но в тот день и в небе и на море была дымка. На востоке быстро разгоралась заря. Всё – и небо и море заливал розово-алый цвет. Приглушенный дымкой, но всё же какой-то спектрально чистый и нежный.

На море стоял штиль. Поверхность воды не колебала ни одна волна.

Перед нами расстилалась розовая перламутровая равнина уходящая в розовую дымку. Линии горизонта не было видно. Розовый перламутр моря сливался с розовой дымкой окутавшей небо.

Стояла неправдоподобная тишина. Почему-то молчали даже птицы. Мы наскоро умылись в ручье и ждали, пока повара приготовят завтрак. Маскировка была в порядке, и причин для беспокойства не было.

Водитель тягача, Николай из Улан-Удэ медленно произнёс: «Какое место, а ребята? Какая природа! И рассвет-то, какой – перламутровый!»

Никто не захотел нарушать тишину, и поэтому все только кивнули.

Мы молча смотрели на розово-перламутровое море и наслаждались невиданным зрелищем. Наши подопечные вьетнамцы стояли рядом и тихо переговаривались на своём языке, похожем на птичий.

Вдруг сибиряк Степан, отличавшийся очень зоркими глазами, показал на море и спросил: «Смотрите! Что это там такое?»

Все посмотрели


Оценка произведения:
Разное:
Реклама
Реклама