Произведение «Дуэль русских батарей с американскими эсминцами во Вьетнаме» (страница 2 из 3)
Тип: Произведение
Раздел: Эссе и статьи
Тематика: Мемуары
Автор:
Баллы: 2
Читатели: 756 +2
Дата:

Дуэль русских батарей с американскими эсминцами во Вьетнаме

направо. В дымке на юге появилось тёмное пятно.

Оно росло, темнело, приобретало контуры и геометрические очертания.

Очертания эсминца США! На берегу из всех глоток раздался громкий вопль: “Американцы! Эсминец! Все в лес!”

Мы побежали так, как будто хотели поставить рекорд скорости бега на стометровку. Мгновенно добежали до пушек и залегли в двориках. Потом раздался истерический хохот. Мы смеялись над своим бегом и своим страхом. До икотки и колик в животе, до слёз на глазах. И успокоились не сразу.

А на пляже три вьетнамца пятились задом к джунглям и заметали ветками кустов наши следы.

Майор закричал: «Боевая тревога! Все по местам! Дальномерщики – не слышу данных!»

Мы сделали всё, что положено было сделать перед боем: сняли стопора и чехол с дульного тормоза и затвора, расчехлили прицелы, поднесли первые ящики со снарядами и открыли их.

Все мысли исчезли. И не только у меня.

Орудия стояли парами. Четыре пары. По семьдесят-восемьдесят метров одно от другого. И по сто двадцать - сто сорок метров пара от пары.

Из тумана появился ещё один эсминец, который двигался параллельно, следом за первым, но мористее*. Они оба шли вдоль берега в нашу сторону. В прицел было видно, что башни и на носу и на корме повёрнуты в сторону берега.

Мы их сразу опознали – это были два эсминца типа «Гиринг» послевоенной постройки.

Мы вспомнили и перечислили вслух их тактико-технические данные:

Длина – 119 метров,

Ширина – 12,5 метра, осадка – 5,8 метра.

Скорость полная –35 узлов или 64,8 км/час. Ну, это когда он был новый!

Вооружение: две башни со спаренными 127-мм орудиями,

Установка противолодочная «АСРОК» позади рубки и два торпедных аппарата. Ну - это нам не страшно!

Наводка централизованная с помощью дальномеров и радиолокаторов.

Брони нет. Экипаж 275 человек.

Поражаемые места – рубка, подбашенные пространство, котельные и турбинные отделения позади рубки и между трубами.

Майор скомандовал: «Приготовиться, ждать команды!»

Наши дальномерщики выкрикивали дистанцию до эсминцев: «Дальность до ближнего 2300 метров, до дальнего – 2800 метров».

Из тумана, в километре от нас появилась рыбацкая лодка с двумя

мачтами, под парусами. В ней сидели семеро вьетнамцев в своих конических шляпах. Лодка довольно быстро шла к берегу, в сторону деревни.

Носовая башня ближнего эсминца повернулась к лодке.

Неужели они будут стрелять?

Это же простые рыбаки, у них и мотора-то нет….

И тут же из ствола вылетело пламя.

Звук выстрела не успел долететь до нас, как на месте лодки вспыхнул разрыв, взлетел фонтан воды и какие-то обломки.

Над нашими позициями повис густой, злобный мат по адресу убийц.

Эсминцы, тоже окрашенные в розовый цвет, бесшумно скользили на малой скорости дальше. Носовая башня вновь повернулась к берегу. Все замерли. Эсминцы были ещё далеко и могли легко уйти при обстреле в дымку, в туман. Нужно было подождать ещё минуту-две. Чтобы бить в упор.

Вот на стволах их пушек сверкнуло пламя, появился дым. Затем до нас долетел грохот выстрелов. В километрах двух от нас раздались взрывы.

Там была рыбачья деревня из пятнадцати хижин.

Вновь сверкнуло пламя на стволах вражеских орудий.

И снова трясётся земля, и мы видим, как кружатся в небе горящие тростниковые крыши рыбацких хижин. Вьетнамцы у двух крайних орудий вскочили и засуетились. Сквозь грохот разрывов послышались их команды. Ударил залп. Эх – рано они начали….

Майор прорычал что-то непечатное.

Дальномерщики выкрикнули, перекрывая грохот: «До ближнего -1500 метров, до дальнего – 1800».

Вьетнамцы промазали. Всплески от падений снарядов встали впереди кораблей.

Они ошиблись в определении скорости и взяли большое упреждение.

Чёрт их побери, как же медленно они заряжают!

Башни эсминцев поворачиваются к нам.

Ударил новый залп двух стотридцаток.

Засверкали ответные выстрелы корабельных орудий. Раздался вой и сверлящий свист-шелестение вражеских снарядов.

Огневые позиции крайних двух пушек исчезли в огне и дыму разрывов. Осколки летели над головой, глухо стучали в стволы деревьев, срубали листья пальм, били в ограждение двориков.

В небе раздался вой. Я искоса взглянул вверх – там падал, вращаясь, ствол одной из пушек.

Затем американцы начали стрелять по участку джунглей, где мы повесили ложные цели из кусков дюраля. Пять залпов выкосили большой участок прибрежных зарослей. Но, видимо они поняли, что бьют по пустому месту и поэтому перенесли огонь в нашу сторону.

Вокруг наших позиций стали падать снаряды. Мы почти оглохли от грома разрывов. Дышать было нечем – пыль и дым от сгоревшей взрывчатки не давали вздохнуть. Земля под нами тряслась и подбрасывала нас.

По щитам и стволам лязгали, скрежетали и рикошетировали с пронзительным визгом осколки. Почти все маты были сорваны, один горел возле колеса. Другие просто дымились.

Я лежал на трясущейся земле и в голове рывками появлялись рваные мысли о том, что сейчас они нас заметят и в прицелы и радиолокаторами.

И тогда нам конец…..

Пора стрелять! Где же команда?

Майор заревел что-то. Я понял только одно слово «….. к пушкам….».

Мы бросились к орудиям. Они уже были заряжены.

Бешено вращая маховики, уточнили наводку. Эсминец уже так близко, что не помещается в прицеле.

На носу ближнего, белой краской с обводкой написан большой номер – 806, у второго – 832.

Дальномерщики скороговоркой выдают дальность: «Ближний – 1000, дальний –1300».

В голове скачут рваные мысли о том, что для нас это дальность прямого

выстрела. Это как из пистолета в лоб, в упор. Дальномерщики могут помолчать, всё и так ясно. Ну – же, где команда!?

Перекрестие наведено на борт эсминца в носу.

Упреждение я выбрал так, чтобы поразить подбашенное пространство. Там боезапас, расчёт и механизмы башни.

Брони у них нет.

Снаряд фугасный – взорвётся примерно в двух метрах за обшивкой.

В самый раз! Ну, спят там все, что ли?

Медленно вращаю маховик горизонтальной наводки, исправляя точку упреждения. Маховик вертикальной трогать нет нужды. Враг – вот он рядом.

Команда: «Батарея - огонь!»

Отскакиваю. Замковый дёргает за шнур.

Пушка грохочет, подпрыгивает.

Ствол с шипением откатывается назад, открывая затвор и выбрасывая дымящуюся гильзу.

Заряжающий бросает в открытый затвор новый снаряд.

Его досылают и бросают следом гильзу с зарядом пороха.

Щелчок закрывшегося затвора. Крик: «Готово».

Я вновь у прицела. Перекрестие навожу на борт, чуть ниже и впереди носовой башни. Отскакиваю и кричу: «Огонь!»

Выстрел. И всё повторяется сначала.

Вижу в прицеле дымящуюся дыру в борту и носовую башню, которая не стреляет. Хорошо – но мало.

Всё равно повторяю наводку и стреляю туда же. Чтобы добить!

Простым глазом вижу вспышки НАШИХ разрывов на обоих кораблях.

Мы стреляем и стреляем, не думая ни о чём. Огонь врага стих. Молчит не только носовая башня, но и кормовая. Вокруг них появляется пламя.

Вижу пожары на палубе и в районе первой трубы – густой как мазут, чёрный дым разрастаются, окутывает надстройки, стелется за кормой.

Из чёрной пелены летят искры, там что-то взрывается сериями.

Навожу на рубку, и мы стреляем по ней пять раз.

Ч-ч-чёрт! Промазал! Первый - мимо.

Следующие попадают, оставляя в стенке рубки дыры, и рвутся внутри.

Последний снаряд ставим на осколочное действие. Он взрывается где-то на мостике, снося антенны, дальномеры, прожектора.

Рядом рвётся снаряд, грохот, ударная волна сбивает всех с ног, перехватывает дыхание, визг осколков – это привет от кормовой башни.

Навожу перекрестие на борт под нею, и мы стреляем.

Взрыв осколочного снаряда полыхает на борту.

После него остаётся дыра метра два в диаметре.

Нижний край скрывается в воде. Наверное, море плещет через её нижний край внутрь.

Мы добавляем туда же ещё и ещё раз.

Башня перестаёт стрелять и застывает неподвижно.

Но всё равно нужно добавить.

Опускаю перекрестие на ватерлинию.

Стреляем. И попадаем.

До эсминца близко. Настолько близко, что снаряд летит до него не более двух секунд, а скорее всего и меньше..

Я вижу, что рядом с нашим попаданием ещё кто-то попал в район ватерлинии. Яркая вспышка, столб воды и дыма.

Эсминец резко сбавляет ход. Опять стреляем туда же.

Ещё и ещё раз. Вспышки разрывов и всплески воды.

Эсминец заметно кренится.

«Давай ещё! Мы вас….. суки поганые!….»

«А-а-а, вот это врезали! Это вам падлы, не лодки топить!»

«Давай! Шевелись ….. Заряжай!»…….

Вокруг нас стоит дикая смесь из мата, команд, радостных воплей при попаданиях, лязга и щелчков затвора, перекрываемая грохотом выстрелов.

У основания первой трубы вспышки разрывов.

Автоматически считаю – один, два, три.

После третьей вспышки труба начинает крениться и в облаке чёрного дыма рушится за борт. Из-за корпуса виден всплеск. На месте трубы начинает разрастаться пожар и густо валит чёрный дым. Ещё два пожара полыхают ближе к корме.

Корабль в дыму и пожар охватил около четверти его длины.

Где-то далеко в сознании, еле заметная, проскакивает мысль-вопрос: Что же может там так гореть, на стальном корабле? Искать ответ некогда!

Эсминец поворачивает направо, его длина сокращается, на нём зажгли дымовые шашки. Густой серый дым начинает скрывать его, смешиваясь с чёрным от пожара.

Мы мажем два или три раза подряд.

Но над дымом торчат мачты и это хороший ориентир для меня.

Навожу, ориентируясь по мачтам. Кричу: «Давай осколочные!»

Лязгает затвор, проглотив очередной снаряд. Слышу сопение и тяжёлое дыхание заряжающих. На краю сознания мелькает сочувственная мысль – Досталось им сегодня. Всё-таки каждый снаряд весит 33,4 кг, а заряд только вполовину легче…

Крик замкового: «Готово!»

Мой крик: «Огонь!»

И пушка грохочет, выбросив очередной снаряд. В дыму ярко вспыхивает разрыв осколочного снаряда, и дым становится как бы реже.

Ствол, проносящийся мимо меня на откате, пышет жаром.

Не обжечься бы!

«Заряжай, давай! Добавим им, псам поганым…….»

Навожу в корму эсминца, который стал лучше виден. Наверное, я попал ему в дымовую аппаратуру.

Эсминец медленно удаляется. Бурун от винтов виден только справа. Значит левая турбина каюкнулась! Он сильно накренился влево, и дым от пожаров скрывает его почти как дымзавеса.

Наши остальные бьют по второму, более дальнему эсминцу. Он быстро приближается, проходит за кормой первого и ставит дымовую завесу, чтобы скрыть того от наших снарядов. Под его носом виден большой белый бурун.

Его пушки стреляют очень часто, но не метко. Разрывы гремят довольно далеко от нас. Переношу перекрестие на него. На рубку.

«Огонь!» И мимо! Вот ……!

Крик: «Готово!»

«Огонь!» Выстрел.

И вижу вспышку. Во рту металлический привкус от сгоревшего пороха. Хочется пить – но некогда.

«Давай! Заряжай ещё, умоем их …… кровью. Сук………!»

Звон снаряда, звонкий стук гильзы. Лязг затвора и опять выстрел.

И почти сразу на рубке, ближе к трубе – вспышка разрыва.

Реву: «Давай ещё ….!»

Четыре разрыва вспарывают борт корабля. Вместо белых цифр его номера, появляется бесформенный чёрный провал, из которого валит дым.

Слышу, как сквозь вату крик-команду майора: «Огонь! Держать темп! Не дать им …, уйти! ... ..... ...».

Новый


Оценка произведения:
Разное:
Реклама
Реклама