Мурлокотан    Глава 2 (страница 1)
Тип: Проза
Раздел: Юмор
Тематика: Юмористическая проза
Автор: Леонид Лялин
Баллы: 4
Читатели: 26
Внесено на сайт: 15:04 04.01.2018
Действия:

Мурлокотан    Глава 2

     Роман, прикрывшись самим собой, начинает в одиночестве покачиваться в испарениях провизионки на страховке. Мудрые люди меня поправят - одиночество это не когда бросили, а когда некому тебя забрать из морга.
     Мурлокотан ждет друга-командира. Висит хорошо, серьезно. Не портянкой на заборе, а как настоящий повешенный. Служебные заботы начинают выходить из него. Чтобы скоротать время для достоверности ситуации начинает тренироваться заострить лицо и примеряет новое положение рук. Пытается сделать тусклым взгляд и пускать слюни из провала рта. В полумраке голова на обессиленной шее валится набок как у настоящего «жмурика». Жуть.
     Вместо того чтобы задуматься о том, как бросить пить и начать служить, Мурлокотана начинают тараканить риторические вопросы: «А если и вправду бы я умер, что делали бы мои обормоты? Как организовали похороны? Не зажали ли бы их? «Смертного» узелка, как у нормальных людей, с нижним и верхним бельем, полотенец, на коих гроб должны будут понести, у меня тоже нет. Кто, что говорил бы и как себя вел? Скорбели бы мои архаровцы, убиваясь о безмерной потере?»
     Поправив веревку под затекшей шеей, Рома, прикрыв глаза черным юмором, пытается заглянуть в бездну. Хочет представить, как поедет на кладбище, и как его там будут хоронить.
     «В старорежимные времена все было бы просто. Плотно обернули парусиной еще не разложившийся труп, зашили, привязали колосники к ногам, рассеянного корабельного попа с молитвой в изголовье. Пару слов и бульк, скажет морская вода своеобразному морскому гробу за бортом… - мужик переводит дыхание. - Сейчас посложнее, но хоронить, наверное, будут, так как служим - весело, с матом и флотскими закидонами. После первого нерва тело быстро-быстро завернут мешком в простынь. На труповозке законопатят в морг госпиталя, если там будет место, для встречи с патологоанатомом».
      Рома вздрагивает. С потолка-подволока на висок падает одинокий таракан и, заглянув в ошалелые глаза «покойнику» со страха пропадает в штанах.
       «Главное, чтобы не так как было недавно на соседнем корабле. - Рома дрыгает ногой, пытаясь вытряхнуть таракана. - Там артиллериста, неожиданно скончавшегося на боевом посту от инфаркта, завернули в ковер, взятый из кают-компании. Положив на багажник на крышу стареньких «Жигулей» секретчика, повезли в морг. По дороге от переживаний сопровождающие завернули в забегаловку с горя остограмиться. Поставили машину под окнами. Выходят, а ковра на багажнике… нет. Веревки срезаны. Три дня весь гарнизон искал труп. Ужасть!»
        Когда нашли ковер, то воров не посадили. Они были седые.
     «Командир, в сердцах выругавшись: Умер, гад, чтобы не служить, начнет думать, кого пристегнуть к этому тусклому делу. Все станут ждать, когда придет за телом жена или родные с «Запада». Старпом озадачится мыслью - где взять гроб?»
       Рома думает правильно, не зря же Александр Сергеевич Пушкин в свое время говорил: «Живой без сапог обойдется, а мертвый без гроба не живет!» В военно-морской базе конторы по ритуальным услугам нет, поэтому на флоте жизнь и смерть тебе обеспечивают твои товарищи.
       «Далее выпишут в тылу два пустых ящика из-под порохов к стартовым агрегатам крылатых ракет, и боцман на свой рост, не снимая мерки, соорудит гробовину, - Рома продолжает мурлокотанить. - Обобьют сверху кумачом, стащенным у боцмана и черным крепом, роль которого будет играть подкладка тужурки. Внутри постелют простынь, под голову положат старую свернутую шинель, на дно - сушеных водорослей, чтоб было помягче. Чем не классическое последнее пристанище для настоящего моряка?»
Это лучше, чем в футляре от контрабаса, как это было однажды в Доме офицеров, когда скончался дирижер базового оркестра.
      «Старпом пройдоха пойдет с шапкой по «миру» собирать деньги на похороны. Родное Министерство за свой счет - не похоронит! Кто участливо даст рубль, кто пятьдесят копеек, сам же прикинется шлангом. Думаю, хватит средств не только для того, чтобы вытащить меня из морга, но побрить и обмыть».
     - Интересно, во что меня оденут и положат в гроб? - задумчиво вслух спрашивает Мурлокотан в сырой баталерке. - Костюма у меня то нет, а парадная лейтенантская тужурка давно «переведена» в повседневную и лоснится как шпроты в банке. Ну ладно, бог простит! Зато белая тужурка новая, - продолжает вслух рассуждать Мурлокотан. - Орлы могут ее на меня напялить для разнообразия. Дешево, празднично и весело. Главное, чтобы трико и кеды не одели, а то все подумают, что на футбол собрался... - Рома шкодно усмехается. - Обувь должна быть правильной - черные полуботинки, а то могут с дуру натянуть по горло белые тапочки, что втихаря от всех шьет «для души» химик. Вот незадача, черные брюки с «парадки» тоже засалены. Ничего - в гробу жопу не видно, хотя, конечно, лучше бы похоронили бы в недавно купленном югославском плаще, в пику жене, а то достанется ее новому мужу. Что потом? Если приедут мать с отцом, тогда придется «ехать» на Запад «грузом 200», а если нет - зароют, засранцы, в скалах на мысе Могильный. Правда, там места мало, но ничего, притулюсь как-нибудь с краюшку. Цинковый ящик кто будет паять? Боцман? Или на плавказарме?- опять помощник задает себе вслух риторические вопросы и сам же на них отвечает. - Лучше бы наш Петрович, он добросовестный, не то, что эти лодыри в мастерских.
    «Будут ли крест и венки? Напомнить, чтобы не забыли иконку в руки вложить! Забудут же нехристи! Кого пошлют в морг? Дружка Валерку на старенькой полуторке или чумного Саню-минера на мотоцикле с коляской? Правда, они понимают в ритуальных делах как фазаны в библии, но другие знают и того меньше. Не забыли бы белую фуражку, черти полосатые. Забавно посмотреть, что будут делать, когда выгрузят гроб? Надеюсь, как полагается домовину скорбно пронесут перед окнами квартиры и поднесут к подъезду дома. К крышке гроба приколотят фуражку. Крышка без фуражки, что храм без креста. Жалко, что «дубов» не дослужился как командир. Поставят на табуретки, вскроют крышку, поправят вверх отвисший подбородок, растрясенный на безумной дороге. Надо постараться, глядя на окружающих, сделать вид, что лежу пластом и никого не узнаю. Старушки, надеюсь, освятят святой водичкой, посыплют по краям песочком. У замполита на это ума не хватит. Интересно, вложат ли в руки образок или для смеха сунут табличку с фамилией? Юмористов в экипаже хватает, с них безбожников станется. Вынесут ли венки, цветы, нарванные в сопках? Будет ли жена публично как припадочная биться головой о табуретки в истерике: «Закопайте меня вместе с ним!» или нет? Кровушки со своими гулянками я у нее попил достаточно, что скрывать! Старушки из соседнего подъезда, наверное, всплакнут, тихо прошептав слова молитвы со святыми упокой. Понимаю - времена-то на дворе агрессивно-атеистические, не побалуешь. Командир традиционно начнет причитать: "Ты ушел от службы, а мы... нет." Не занося в квартиру с деланными лицами, чуть ли не бегом четыре морячка веселой рысцой, надеюсь, не за деньги, а из уважения поскачут на кладбище. Буду колыхаться вместе с белой простынею на плечах матросов. Не забыли бы караул для последнего салюта и пьяный оркестр, как это было недавно, когда хоронили начальника службы связи. Если ничего не забудут, то командир будет доволен.. Кладбище, с не покрашенными к праздникам оградками, расположенное на скалистом утесе будет смотреть на океанские дали, где бьется сердце океана. Надеюсь, что убогий погост будет навевать у присутствующих простые мысли о бренности человеческого существования и тщетности человеческой жизни, а не о бабах».
      Воистину - ничего в могилу не заберешь и служебная суета это прах. Жаль, что это мы понимаем, когда безвозвратно теряем близких, друзей и товарищей. Смерть дает понятие Жизни! Хотя, смерть существует только среди живых, для мертвых ее нет!
      «На небольшом кладбище оркестр из трех человек и протертого барабана с быстрой страшной дробью проиграет душещипательную траурную музыку, которую я, наверное, не услышу, так как буду зябнуть в кладбищенской земле, - глядя закрытыми глазами на свои висячие ноги, думает баталер. - Похороны, надеюсь, будут с оттенком праздника и победы над службой и жизнью! Все благопристойно и даром. Главное - на кладбище в гробу не сесть и не сказать, что я живой! А то начнется радость, смех, хлопушки начнут взрывать».
      Мурлокатан открывает глаза с ощущением, что на него кто-то смотрит. Напротив, на трубе сидит черная крыса чуть ли не с его ростом, готовая прыгнуть на мужское естество и изжевать «келдыш» в лохмотья. Встретившись с алчным взглядом, мужик с испугом вздрагивает и вслух чешет свою промежность:
      - Черт тебя побери, и всю дорогу по неудобному!
      «На пятачке кладбища между «буденовок» - старых замшелых четырехгранных конусов со звездочками наверху места для мертвых мало. Поэтому ребята, выстроившись цепочкой между подгнивших крестов на могильных, заросших полынью бугорках, гроб станут передавать на руках… - с нехорошей улыбкой глюкает старлей, в душе как бы примерившись с участью живого висельника. - Слова на панихиде, будут по-военному кратки и лаконичны. Никто не будет выть, рваться прыгнуть в отрытую могилу и причитать: «На кого ты нас покинул? Как же мы без тебя?» Некому будет сказать на языке Библии: «Господи, почему ты забираешь у нас самых лучших?» А как хочется, чтобы ребята сказали добрые слова, которые на службе мало слышал. Хорошие слова можно услышать и из могилы. Будет глухо стучать земля о сухую крышку гроба, но я, надеюсь, этого не услышу. Все будут помнить о поминальном столе. Короче - похоронят, глубоко зароют, что бы ни выскочил и не вернулся на корабль. Поставят крест или палку со звездой, вынутой из моей задницы в которую недавно загнал командир за отсутствие на корабле у матросов кальсон?»
      Как насмешка Судьбы поблизости через переборку из матросского кубрика доносится музыка. Кто-то на гитаре исполняет песню Владимира Высоцкого «Мои похороны»:
                                                                                       Так почему же я лежу, их не напугаю,
                                                                                        Почему я не заржу, дурака валяю.
                                                                                        Я ж их мог прогнать давно выходкою смелою,
                                                                                        Мне бы взять, пошевелиться, но глупостей не делаю...
      «Вернутся, как пить дать, с кладбища почти бегом. Помыв руки, быстро сядут за поминальную трапезу с нехорошей тишиной и теплой водкой, полученной замполитом по «мертвой» справке в политотделе эскадры, так как на флоте идет стратегическая операция «Трезвый офицер!» Хотя похороны без водки, что гроб без покойника! - свыкнувшись со своей ролью, Мурлокотан продолжает добросовестно ее исполнять. - В комнате единственное зеркало будет завешено военно-морским флагом. Слабый бледный свет одинокой восковой свечи, зажженной старушками, будет высвечивать глубокую тайну смерти. Стол, оживленный бутылками со спиртом, настоянном на сухой саранче и помете бурундуков поднимет настроение. К концу поминальной трапезы начнут чокаться стаканами, а потом могут песняка вдарить и плясовую зарядить».
        У Мурлокотана, похудевшего от видений до состояния кащея, перехватывает дыхание. В глазах начинает щипать. Ему, будто наяву, с оттенком безумия видится свежевырытая яма и пара, торчащих на бруствере неприкаянных лопат. Даже чувствуется могильный запах сырости. Он, оглянувшись, с последним отвращением к службе замирает, хорошо представляя себе как лежит один-одинешенек в глубине холодных скал на не прибранном кладбище в полной темноте под крестом и слышит шуршание червей, которые его едят, а он не может их отогнать.   Смертельный холод провизионки проникает под волглую робу, пугая скрюченное тело. С подволока капает ржавый конденсат и начинает, как бы звучать органная фуга ре минор Баха со скрипками в исполнении Гарри Гродберга.
      «Вжившись» в роль «покойника» до Ромы, охваченного отходной истомой, доходит холодный ужас - «Его нет! Совсем и нигде!» Он начинает понимать: «Все - останется! Но все - не твое! А твоя лишь вот эта жизнь… В петле!» В «последний» час Мурлокотан чувствует, что сейчас в его нутро вошло нечто такое, чего он еще понять не может. Если это не край бездны, в которую он пытается заглянуть, то, что тогда?
       Роман со сведенными судорогой зрачками глаз старается, как послушник монастыря умерщвлить свою плоть, но у него это не получается. С видом теряющего разум покойника, баталер пугается неописуемой Вечности. Сердце проваливается в кошмар. Мужик чувствует, что растворяется в Космосе. Ему становится страшно и жалко себя живого, молодого и здорового до хруста в суставах. Мурлокотану кажется, что этой ситуации не будет конца. Втянув голову в плечи, понимает, что горе все-таки не должно быть вечным. Беда должна когда-то кончиться. «Когда же, зараза, кто-нибудь придет?» - немея, с ужасом думает Мурлокотан и начинает хлопать руками по карманам... ища сигареты.


Оценка произведения:
Разное:
Подать жалобу
Обсуждение
Наталья Семёнова      23:54 28.02.2018
Немного бы сократить фантазии Романа на тему смерти. Затянуты, на мой взгляд.
А так хорошо!
Татьяна Лаин      21:14 04.01.2018 (1)
1
ой-ой... попал, так попал))) 
Леонид Лялин      21:21 04.01.2018 (1)
1
Посмотрим, Татьяна, что будет дальше.
Честно говоря, самому интересно, к чему может привести БСК - бред сивой кобылы.
Татьяна Лаин      10:43 05.01.2018 (1)
1
Леонид Лялин      11:17 05.01.2018
1
Книга автора
Совсем не женская история 
 Автор: Магдалина Гросс
Публикация
Издательство «Онтопринт»