Мурлокотан Глава 6 (страница 1)
Тип: Проза
Раздел: Юмор
Тематика: Юмористическая проза
Автор: Леонид Лялин
Баллы: 5
Читатели: 49
Внесено на сайт: 21:37 06.01.2018
Действия:

Мурлокотан Глава 6

      Мать-перемать-ять из громкоговорителей несется по кораблю, сбивая с ног матросов и сметая все на своем пути. Находит корабельного лекаря, который после десяти партий в шахматы с минером корабля безмятежно хрючит в лазарете на операционном столе под кварцевыми лампами. Кусает его за мягкое место, прерывая очередные эротические сновидения в разных позах с новой секретчицей штаба базы.
      Подымает и заставляет собрать чеховский саквояж с набором юного слесаря-гинеколога. Этот доктор недавно, когда у командира был приступ триппера, пришел в каюту командира в дымину пьяный. Сделал укол в койку, обложил всех матом, сложил инструмент в командирскую противогазовую сумку и убыл восвояси. Командир смеялся так, что о боли в «келдыше» забыл.
      Раздраженно идя на «зов вопиющего в пустыне», док материт свою неприкаянную судьбу и командира. «Вот так всегда! На праздник благодарности ни дождешься, а тут как чуть что - «с вещами», вошь лобковая!»
      - Моня, швабра волосатая! Никого не пускать! - командир возбуждает дежурного и вместо того чтобы отправить его по дороге Христа в Иерусалим к Стене плача, командует. - Хорош яйца чесать! Задницу в руки и бегом за боцманом! - кому труп убирать, как не ему, хозяйственнику?  - и идет в боевую рубку звонить в штаб базы, чтобы вызвать военную прокуратуру и труповозку из госпиталя.
       - Есть! - с дисциплинированностью утопленника, готового к погребению, автоматически отвечает Соломон.
      Помощник с видом стыдливого покойника продолжает весело парить под корабельными небесами. Мурлокотан сквозь склеенные ресницы, с философским интересом продолжает наблюдать за происходящим. Не каждому в жизни удается реально узнать, как будут вести окружающие вокруг тебя после твоей смерти. Короче - смех и грех, а не жизнь на флоте!
      Пока никого нет - все в разгоне, проныра Моня с Моисеем в душе, вместо того чтобы быстро выполнить команду командира - шнуром искать боцмана, тихомолом, не поднимая глаз, организовывает маленький гембель.
       Тайком от всех начинает с любопытством проверять содержимое провизионки. Заглядывает в бочки с гнилой квашеной капустой и солеными помидорами. Шмонает банки с ржавой воблой и мешки с сушенной картошкой-хрен гармошкой, где уже копошатся белые черви.
      «Черви? Оригинально! Пахнет «Потемкиным», - мимоходом думает лейтенант. - Хотя, черви - это не то, что мы едим. Черви - это то, что нас едят!»
     Ничего, не обнаружив, что бы его заинтересовало, лезет  любопытством в загашник баталера, где тот хранит припрятанные от всех банки с тушенкой и сгущенкой. С завистью, повертев дефицит, сует парочку под китель. Звучит знаменитая киношная фраза с одесским прононсом:
      - Ой, мама! Это я удачно зашел!
      Висячий «крендель с ручками» мертво стиснув зубы, стоически терпит. От возмущения кончик скелета у него начинает судорожно сводить штопором, а в промежности уже чешется от нетерпения просто набить дежурному морду. С подволока провизионки весело капает конденсат.
«Жмурик», зажав негодование в зубах, терпит как Зоя Космодемьянская, хотя видит, что с трубы, напротив, на него продолжает смотреть отсыревшая крыса. Неугомонный Моня-шельма не останавливается и лезет в святая-святых, где спрятаны от командира банки с красной икрой и камчатскими крабами.
       - Ну, ты посмотри на этого патриота за мой счет! Шоб я всю жизнь так жил! - восхищается Соломон, сует дефицит за пазуху, а вскрытые коробки быстро забрасывает старой ветошью как покойника землей.
      - Моня! Я-ядрена вошь, - синий от волнения, помощник не выдерживает и набатным голосом, будто из-под крышки гроба, гремит погребальным колоколом. - Положи, сучонок, икру на место! Иначе сейчас глаз на жопу натяну!
      С дежурного от неожиданности слетает фуражка, и он чуть не описывается кипящим кефиром. Побледневший Сема, в панике боком шарахается от крабов, будто от Командующего флотом. Резво, что сдуру влетает в куль с мукой. Споткнувшись о кучу гнилой ветоши, переворачивает в дребезги пополам коробки с «отборными», то есть отобранными у кур яйцами. Попадает башкой в копченый свиной окорок и набивает шишак размером с кранец. Парень разливает на палубу бидон с молоком. Сухим.
      - Замолчи свой рот! Мама моя женщина, покойники, царство небесное, заговорили! Прости меня, царица небесная, заступница наша... - очередной раз, споткнувшись о прелые сети, Соломон почти в коматозном состоянии летит в кадку с квашеной капустой, продолжая не своим голосом завывать. -  Ведь не пил же вчера, не пил!
       Лейтенант чтобы не искушать дальше свою палестинскую судьбу, ползет шлангом от противогаза вдоль «закромов Родины», роняя украденные банки. По пути к выходу из провизионки задевает радиотрансляцию, которая начинает материться голосом старпома:
        - Куда делась эта дежурная проклять? Моня, ты где?


Оценка произведения:
Разное:
Подать жалобу