Находка в футляре (страница 1 из 2)
Тип: Проза
Раздел: По жанрам
Тематика: Рассказ
Автор: Александр Ралот
Читатели: 12
Внесено на сайт: 16:16 06.12.2018
Действия:

Находка в футляре


— Дядь Саш, предупреждаю сразу. Сегодня буду поздно. Мы с Вовкой идём на последний сеанс. Так что не переживай, не волнуйся и не бери пример с нашего кота Тихона. — Моя племянница Катерина крутилась перед стареньким трюмо, прикладывая к своим худеньким плечикам одну кофточку за другой.
— То есть. Я не понял. Во-первых, тебе всего пятнадцать, и сдаётся, что на ночной сеанс бдительные билетёрши тинейджеров таки не пускают! А во-вторых, при чём тут наш усатый-полосатый?
Катерина вздохнула, отложила ворох одежды, всем своим видом показывая, что одеть совершенно нечего. И наконец, соизволила повернуться ко мне лицом.
— Ты вообще, когда последний раз был в кинотеатре?
— Не помню, — честно признался я. — А что там делать, когда можно всё в инете скачать. Да и некогда мне. Сама же видишь, головы от компа не поднимаю. Редактора такие сроки устанавливают, что я вообще скоро спать и есть перестану.
— Запомни, — перебила меня Катюша. — Этим тётенькам, что билеты проверяют и контрольки рвут вообще всё до лампочки. Им главное что? План, выручка! Народ в зал заманить. И как можно больше. А насчёт возраста так им без разницы. Хоть в люльках пусть привозят. Лишь бы во время сеанса не орали. А что касается кота, так он за валерьянку готов запросто отдать свою серую душу. Ну или какого она там у него цвета, не знаю. Вот и ты каждую минуту на часы не смотри, эту самую кошачью радость не пей, а ложись баиньки. Я дверь открою тихо-тихо, аки мышь белая. А что бы ты вечером обо мне забыл часа на три, вот тебе побрякушка. Поломай над ней голову. А потом мне о ней всё расскажешь. — Она сунула мне блестящий кругляшок с изображением скачущего всадника.
— Откуда это у тебя? — я удивлённо уставился на Катерину. — Это же знак премии нашего края! Правда, только часть его, без колодки и кольца. Но всё же это вещь уникальная. Такую в магазине не купишь, да, пожалуй, что и у фалеристов не сыщешь.
— Вовка подарил. Ты же знаешь, он у меня музыкант, на флейте играет. Подрабатывает иногда в переходе. Какой-то чудак вместо монеты ему эту «бляху» в футляр и кинул.
Я взял увеличительное стекло и стал рассматривать предмет.
— Племяшка! Скажи честно, тебе совсем не интересно, кому сей предмет принадлежал? Уверяю тебя, кому попало такие вещи не вручают?
В глазах моей юной родственницы возникло удивление.
— Дядь Саш, а я об этот даже не подумала. Мне очень даже интересненько. Можно сказать, более чем. Вот ты у меня всё знаешь. Можешь вот так, сходу, назвать хоть одну фамилию награждённого этим?
— Пасенюк Леонид Михайлович, — ни секунды не задумываясь, выпалил я. — Он хоть родом не из наших мест, но кубанцы считают его своим земляком. и не без основания.
Катюша опустилась на диван, похлопала по нему ладошкой, приглашая меня последовать её примеру. Прижалась ко мне, чмокнула в щёку и прошептала в ухо:
— Расскажи о нём. По-жжжа-луй-ста. Это же в честь него назвали мыс где-то там «у чёрта на куличках», нам географичка рассказывала. А я даже и не знала, что он наш, Краснодарский.
— Не на куличках, а на острове Беринга. В девяностых годах прошлого столетия.
Я уже открыл рот, чтобы продолжить, но племяшка прижала к нему свой палец:
— Погоди минутку, не продолжай. — И прислонила телефон к своему уху: — Вовка, дуй ко мне! У нас тут дома такое! Что значит не хочу? У нас тут — интересненькое! Как раз по теме, что в школе задавали и для стенгазеты самое что ни есть то! А я говорю, не пожалеешь! И Альку с Ромкой захвати.
Короче! Поход в кино отменяется! Ну, или переносится.
***
Спустя полчаса четыре пары молодых сверкающих глаз с любопытством смотрели на меня. Катерина и её подружка Аня достали серебристые диктофончики.
— Дядь Саш, это мы для стенгазеты, чтобы ни одного твоего словечка не пропустить. Начинай.
Мальчишки в разговор не вступали, они увлечённо рассматривали фотоальбомы Пасенюка, без церемонно достав их с моей книжной полки.
***
— Леонид Михайлович в начале пятидесятых годах прошлого века работал простым землекопом и бетонщиком у нас в городе. На рыбацких сейнерах прошёл от Керчи аж до самого Поти. В свободное от вахт время писал свою первую книгу под названием «В нашем море». Её издали в далёком 1954 году, у нас, на Кубани. — Я положил на стол несколько книг писателя.
— Это тот год, когда ты родился? — перебила меня племянница.
—  Да, Катюша. А какое это имеет значение?
— Как какое! Самое, прямое. Вот тебе сколько лет было, когда вышла в свет твоя первая книга, а?
— Ну. Много. Я бы сказал, даже очень.
— А ему сколько было? Можешь сказать?
— Двадцать восемь. Но ведь он войну прошёл. Сколько всего в жизни успел повидать и пережить. В то время, на мой взгляд, год жизни за три надо считать.
— А вы про его детство нам расскажите? Ведь с окончания войны до выхода книги целых девять лет прошло. Выходит, что он на фронт совсем мальчишкой попал? — Вмешалась в наш диалог девчушка с обильными веснушками на лице и со странным именем, Алька. — Или я что-то путаю?
— И ничегошеньки ты не путаешь! Он, наверное, сыном полка был. Я где-то читала, что в Красной Армии, такое случалось. — Катерина поднялась и начала расставлять чашки и блюдца. Это действо означало, что наша беседа быстро не закончится. И что собравшееся в нашем доме подрастающее поколение, пожертвовав культпоходом в местный мегамолл, готово общаться со мной до глубокой ночи.
— В своём интервью газете «Аргументы и факты» писатель рассказывал, что после того, как отца забрали на войну, он то и дело ссорился мачехой и в конце концов сбежал из дома. Забрался в вагон, идущий на передовую. Солдаты его не ссадили на первой же станции, а накормили и оставили в части. Так подросток попал в самое пекло. В Сталинград.
Приказали быть вторым номером при пулемете. Это значило прикрывать собой первый номер, то есть пулемётчика, ну и станину чугунную таскать, весом более тридцати килограмм, да плюс к тому ещё и ленты с патронами. Начальник штаба увидел паренька. Сжалился. Оставил при себе. Получилось, что жизнь спас. А первый номер погиб. Аккурат на следующий день. Да, что я вам рассказываю. Погуглите маленько и сами всё прочтёте. И про бомбёжки, и про то как, прямым попаданием снаряда их командный пункт в щепки разнесло. Как контузию получил. И как Крым освобождал.
***
Ребята притихли. Каждый из них тыкал пальцем в свой смартфон. Первой оторвалась от гаджета Алька:
— А как он писателем стал? Работал себе, работал и вдруг — бац и писатель. Разве так бывает?
— Понимаешь. В то время почти все увлекались чтением книг. Конечно же, и молодой Леонид не был исключением. Зачитывался произведениями Майна Рида и Жюля Верна. Скажите, только честно, кто-нибудь из вас читал книгу Николая Островского «Как закалялась сталь»?
Гости все как один отрицательно покачали головами.
— А он читал. Можно сказать — зачитывался. Вы хотя бы о Павке Корчагине слышали.
— Училка на литературе, кажется, что-то про него рассказывала, — буркнула моя племяшка.
— Так это когда было. В какую-то гражданскую.
— Советую всем непременно прочесть! И очень внимательно.
Островский писал своего героя-Павку, с себя. Изложил на страницах книги свою жизнь.
— Самоотверженность героя книги восхищала Леонида. В своих мечтах он видел себя геологом. Покорителем недр. Однако вместо этого пришлось строить ракетный полигон в Капустином Яру. Потом работал в Сталинграде, на тракторном заводе. Поругался с мастером цеха. А тот оказался человеком не простым, депутатом верховного совета Советского Союза. И как следствие, на Леонида завели уголовное дело. Повезло. В те годы в тюрьму просто так уже не сажали. Постановили четыре месяца удерживать пятнадцать процентов из зарплаты в пользу государства. Отработал, что полагалась, да и завербовался на Черноморский рыболовецкий флот. Мечтал. Наконец-то романтика. Волны солёные, шторма. Крики чаек! Позже выяснилось, что на деле всё не так. Сейнер попался браконьерский. Пойманную рыбу сбывали из-под полы. Да плюс к тому морская болезнь доставала. Какая уж после всего этого романтика.
— Дядь Саш, а ведь ты на Алькин вопрос так и не ответил. Мне тоже кажется, что писателем в одночасье не становятся. Строчил он в тетрадку в кубрике или в каюте. И что? Многие так делают. Но ведь они писателями не становятся. Я кое-что в инете про Пасенюка нашла, но ведь ты совсем по-другому рассказываешь.
— Как это по-другому? — удивился я.
— По-человечески, то есть по-людски. В общем, мы тебя


Оценка произведения:
Разное:
Подать жалобу
Реклама