Прапорщик Калеев (страница 1 из 3)
Тип: Произведение
Раздел: По жанрам
Тематика: Рассказ
Автор:
Оценка редколлегии: 8.6
Баллы: 12
Читатели: 53
Внесено на сайт:
Действия:

Прапорщик Калеев

    Май в Эстонии выдался жарким. Солнце нагрело Балтийское море, накалило асфальт, взлетную полосу аэродрома и плоскости «МиГов», застывших на стоянках возле ангаров. Гражданские загорали на пляжах, военные от жары спасались в тени. 

    Хорошо лежать на прохладном сидении «ЗиЛа» и слушать гулкую, ни с чем не сравнимую тишину пустого бокса. Это особый, редкий вид тишины, незаслуженно обойденный пером писателей и поэтов.

    Понять ее сможет не каждый. Нужно пожить в казарме, походить в общем строю, послушать утренний голос сержанта, трубящего: «Рота, падъе-о-ом!!!» Еще – испытать немигающий взгляд Калеева, каркающего: «Не по уставу, солдат, не по уставу».

    Вот тогда можно и в бокс. Готовить автомобиль к караулу и слушать ни с чем не сравнимую тишину.

    «Что такое – Калеев? - разглядывал я потолок кабины, собственноручно оклеенный серой бархатной тканью. – Сухарь. Злейший враг всего нового».

    Захочет, например, человек сделать что-то полезное. Выпросит у начальника клуба материю, оклеит кабину. И всем нравится. Кроме Калеева. Этот влезет и первым делом упрется в фото Высоцкого, скромно украсившее уголок за водителем. «Это – что?! – выпучит недовольные глазки. – Не по уставу, младший сержант. Не положено». Вид – как с плаката «Служи по уставу», внешность – сплошное противоречие.

    Посмотришь – немощный старец перед тобой. С бледным лицом и ввалившимися щеками. Однако, взгляд «старца» внушает серьезные сомнения в немощи.
 
    В роту охраны, где старшиной был Калеев, я попал из «учебки»… 
    
    Мы, четверо младших сержантов, прибывших к новому месту службы, топтались у входа в казарму, решая, нырнуть в неизвестность, как безропотные «салаги», или попробовать прояснить обстановку.

    В курилке скучал одинокий боец. Кожаный ремень, отвисший на животе, расстегнутый воротник гимнастерки и какая-то необычная, гражданская расслабленность позы выдавали, что перед нами – «дембель». Самая миролюбивая категория старослужащих. Такой аналог святого старца, который все понял, все претерпел, и желает спокойно уйти на «гражданку».

- Закурить не будет? – спросил я, входя в курилку.

    Разомлевший под солнцем, воин лениво достал раскрытую пачку. «Таллинн?..» - таких я еще не видел. Да и вокруг все было ново и непривычно.

    Гарнизон, в который мы прибыли, был огромен. И включал в себя четыре воинских части, призванных закрыть небо западных рубежей нашей Родины.

- Учебка?.. – окинул боец фигуры с вещмешками.
- Угу, - вдохнул я дым сигареты Эстонии. – Как тут? Жить можно?
- По-разному, - ответил солдат с ухмылкой. – Куда попадешь. В РТВ (Радиотехнические войска) большей частью – лафа. Живут на «точках» в лесу, как у Христа за пазухой. У «летунов» тоже жить можно. Особливо, если попадешь на топливозаправщик. Ну и у нас, в «автобате» - неплохо. Полгодика «полетаешь», потом – человек.

    Послышался низкий гул двигателя, соединенный с тонким свистом турбины. Над ближними зданиями пролетел, заходя на посадку, похожий на утюг истребитель.

- Наши… - не без гордости заметил боец, провожая взглядом стальную птицу. Потом затянулся и спросил, с ехидной ухмылкой:

- Вас-то – куда?
- Рота охраны, - ответил я напряженно и замолчал, ожидая реакции знающего товарища.
- К Калееву? – военный даже привстал. Обвел, не спеша, наши лица, словно собираясь сохранить для истории, потом произнес без всякого выражения:

- Вешайтесь.

    Драматизм этой сцены я оценил позднее. Когда попал под власть человека, не имевшего в жизни иных интересов, кроме как заставить меня служить по Уставу. Иногда, правда, Калеев ставил в тупик своими поступками.
 
  …Тишину бокса нарушил рев идущего на взлет истребителя. Зеркало на кабине задрожало сильнее обычного, из чего следовало, что в воздух поднялась пара. Я невольно расплылся в улыбке, вспомнив золотые дни прошлого лета. Так же, красивыми парами, полк улетал на стрельбы в Астрахань. Следом отправился эшелон, груженый техникой, обслугой, боеприпасами… И я, в числе счастливчиков, командированных в Астрахань.

    Это был первый случай, когда Калеев повел себя... странно.

                                                                                                                         *      *      *

    Если существует военное счастье, это было оно. Трое часовых, я – разводящий, и старшим над нами – начальник гарнизонного клуба. Неделю эшелон продвигался по просторам России, останавливаясь на больших и не очень, станциях. Я исправно выставлял часовых, капитан на стоянках натягивал брюки и портупею. Остальное время личный состав теплушки гулял в исподнем. Капитан и в этом случае не расставался с «Макаровым», отсвечивая кобурой поверх плавок. Жара…

    Полевая кухня творила невообразимое. Борщи, рассольники, плов… Говорят – из консервов и концентратов. Замечательные у нас концентраты. И страна – замечательная. Все едешь, едешь…

    Конечный пункт - «где-то под Астраханью». Степь, цикады… Жара несусветная.

    Арбузы и дыни в таком количестве перестали усваиваться, в эшелоне – повальная дизентерия. Часовых пришлось менять чаще.

    Боеприпаса за неделю ушла половина: метко, видать, стреляют летчики. Остальное поедет назад вместе с дынями и арбузами. Ушлый прапорщик-оружейник подогнал грузовик с этим товаром, после выгрузки опломбировал дверь вагона и сказал, заржав компанейски: «Гляди теперь в оба, военный».

    Зря он так. И окошко под крышей вагона не опечатал напрасно…

    Когда офицеры побрились, стали приятно пахнуть одеколоном и растворились в ночи, я понял, что время настало. Стрельбы закончились, офицеры закусывают. Исчез, к тому же, и наш капитан, бравурно напевавший последнее время: «Мы рождены, чтоб сказку сделать былью…»

    Столько обстоятельств сошлось в одной точке, и такая ночь стояла вокруг, что трудно было не совершить преступление.

    Хорошо брать чужое? Нехорошо. А арбузы с ракетами возить – можно?..

    Тьма внутри вагона казалась плотней, чем снаружи. Глаза не смогли адаптироваться к темноте, поэтому передвигаться пришлось, доверяясь исключительно осязанию. Один предмет я «нащупал» сразу. Как только вывалился из потайного окошка и ощутимо приложился к чему-то твердому и угловатому. Прислушавшись к звукам снаружи, я продолжил «ощупывание». И обнаружил на предмете, похожем на ящик, две массивные стальные застежки.

    Под крышкой, как змея, притаилась ракета. Рука отдернулась от холодного корпуса, даже во тьме внушавшего чувство опасности. Крышка второго, поднятая осторожно, освободила нежный дух дыни. И соломку не забыл хозяйственный прапорщик, заботливо укладывая дары астраханских баштанов.

    Арбузы ехали в собственной таре. «Как в магазине, - оценил я несомненный талант оружейника. – И воровать приятно».

- Ну что?! – испугал меня страшный шепот в окошке. Крышка с грохотом свалилась на место.
- Чего орешь? – прошипел я «подельнику», заскучавшему, как видно, снаружи…

    Итогом экспроприации стало пять астраханских арбузов, перекочевавших из «опломбированного» в нашу теплушку. «Не станет же он считать», - утешались мы ничтожным количеством награбленного.

    Подлец посчитал. И назвал точную цифру, ворвавшись в каптерку Калеева и негодуя от возмущения.

- Меня ж твои обчистили, Анатолий Тарасыч! – слышалось сквозь щелку двери, которую «прапор» забыл закрыть по причине крайнего возбуждения.
- Как? – удивился Калеев.
- Да вот так! – взвизгнул прапорщик истерично. – Пять арбузов! Через окошко!
- Безобразие, - согласился Калеев. Правда, слишком уж хладнокровно.
- Ворюги! – не унимался ограбленный оружейник. – Ты уж повлияй как-нибудь. Накажи своей властью.
- Да что тут влиять! – резанул металлом голос Калеева. Внутри у меня что-то сжалось. – Составим сейчас акт хищения. И пусть отвечают по полной… Где, ты говоришь, хранились арбузы?

    Возникла пауза, голос прапорщика зазвучал чуть тревожно:

- А-акт?
- Не переживай. Все будет по форме, - успокоил его Калеев.
- Знаешь, Тарасыч, - сказал оружейник опять после паузы. – Я тут подумал… Шут с ними. Арбузами. Что они… Пять штук. Да и я, может, обчелся.
- Ты уж как-то определяйся, - ответил на это Калеев. Дверь каптерки начала отворяться, я быстро нырнул в умывальник.

    Едва пострадавший покинул расположение, дверь отворилась снова.

- Обчелся он… - пробурчал высунувшийся из каптерки Калеев. И гаркнул затем в коридор:
- Дежурный! Сержантов ко мне!

    Возвратившись позднее, сержанты до личного состава довели следующее: «Не дай Бог… В расположении… Хоть корка…»

    И это – все. При том, что старшина к воровству относился… Очень плохо. О чем я узнал, став участником одного мероприятия.

    Не только меня ошарашил тогда Калеев.

                                                                                                                         *      *      *

    Редкий человек не менялся в то время в лице при слове «собрание». Лицо становилось печальным, глаза отражали плохо скрываемую тоску. «За что мне все это?» - думал я, стоя примерно с такой физиономией перед Калеевым.

    Прапорщик, оказывается, был партийным. Может, этим объяснялось странное, заискивающее поведение ротного в присутствии старшины. Подозрительно вел себя и комбат – косноязычный майор, без черниговского акцента выговаривавший лишь «архиважно» и «все это дело». После каждого построения командир батальона бежал к какому-то прапорщику, чтобы трогательно обменяться рукопожатием.

    Признаюсь, возникала невольная гордость за роту и ее легендарную личность.

    А личности этой, похоже, было начхать на подобные знаки внимания. В данный момент она сообщала мне, как комсоргу, пренеприятнейшее известие: ветер перемен (перестройка) докатился и до наших широт, настойчиво рекомендуя активу посвящать в дела партии подрастающее поколение – нас, то есть, комсоргов. Поэтому собрание гарнизона без меня, оказалось, обойтись уже просто не может.

    Мероприятие проходило в здании штаба. Маясь в ожидании, офицеры и прапорщики отирались в просторном фойе с тяжелыми бархатными шторами на окнах. Если бы на стенах висели канделябры, а меж групп беседующих сновали официанты с подносами, я бы решил, что нахожусь на светском рауте. «Сновал», однако, один замполит гарнизона.

    Это была фигура. Не чета нашему политруку, единственной остротой которого было: «Закрыл рот, и рабочее место убрано». Юмор такой по поводу собственной должности. 

    Нет, подполковник Полежаев был птицей иного полета. И имел все шансы вскоре стать полковником. «Далеко пойдет…» - возникает при взгляде на таких


Оценка произведения:
Разное:
Обсуждение
     14:07 08.05.2019 (1)
Неплохо написано, неплохо передана атмосфера армейской службы тех лет. Но есть нюансы - солдатский состав никогда не мог присутствовать на офицерских собраниях, даже если они и партийные, что говорить про ЛГ, будь он хоть трижды комсоргом, близко не допустили бы. Исполнение отрывистое, эпизодическое - отдельные отрывки, но все ради последней главы - сильно описаны события, ради её и высокая оценка - 8. Каптёркой у нас называлось помещение старшины роты или сержанта при нём, который заведовал обмундированием
     18:08 08.05.2019 (1)
Спасибо за дельные замечания, Сергей. Это гораздо важнее оценки. Вы совершенно правы насчет собрания: автор сжульничал. Так как хотел показать "настроения" командного состава, идущие вразрез со взглядами ЛГ. По поводу отсутствия связности повествования - конечно, обидно. Говорили ведь - пиши план. Прежде чем восторженно пачкать бумагу. А стилистикой и одной сценой рассказ не поправишь. Итого: мне - наука на будущее, Вам, Сергей - моя искренняя благодарность. С уважением, тоже Сергей.
     19:14 08.05.2019 (1)
Взаимно! 
С Днём Победы!!!
     21:05 08.05.2019
С днем Победы!!!
     15:17 05.05.2019 (1)
Политруками называли помполитов очень давно. Потом были замполиты. Мне эпизод вспомнился времен службы в ВВС. Получив койку в офицерской общаге, решил немного украсить стенку, повесив на неё портреты маршала Гречко и актрисы С.Коркошко. Заходит как-то комполка с проверкой быта. Выпучивает на меня глаза и орёт: ты, лейтенант, совсем охренел, что б... рядом с министром повесил?)
     15:27 05.05.2019 (1)
Да, сейчас - анекдот. А тогда... не очень.
     15:32 05.05.2019 (1)
Чудом избежал взыскания. Начальник политотдела полка уговорил командира не делать этого.)
     15:42 05.05.2019 (1)
Сурово. Мы, оказывается, в какой-то мере - коллеги. Интересное было время (перестройка) в войсках.
     17:20 05.05.2019
Я служил задолго до катастройки. Ну и её застал тоже.
Реклама