Орифламма, рассеченная черной перевязью (страница 1 из 2)
Тип: Произведение
Раздел: По жанрам
Тематика: Фантастика
Сборник: Империя Гиттов
Автор:
Баллы: 2
Читатели: 618
Внесено на сайт:
Действия:

Предисловие:
Он отрекся от отца-короля, но короля-отца он не предавал. Он обещал своим людям взять замок Фраубург, но его сестра-полководец предала его, пожелав выйти замуж за короля врагов. Его люди решили взять обещанное сами, он их остановил, а затем возглавил… Псевдосредневековье. История о предательстве и чести Люсьена Третиньяна утром августа 4-го дня года 1115-го.

Орифламма, рассеченная черной перевязью


Солнце всходить не спешило. Утром над окровавленным полем нависали тяжелые кучерявые тучи. Лил дождь, стараясь разгладить вспаханную копытами и ногами землю. На кампаниле Санкт-Марианны трезвонил гулкий заунывный колокол. Звонарь оглашал Единому Богу количество умерших в битве душ.

Скрываясь под гиттскими черепичными крышами, сложенными из серых сланцевых пластин, гаркало воронье. Отворачивали птицы клювы от похоронной процессии, возглавляемой королем Эберии на белом траурном иноходце. Позади двигались музыканты с волынками и барабанами. За ними, одетые в белые плащи поверх черных одежд, женщины тащили на нартах мертвецов. Рядом гитты, рядом эль’еи – все единоверы.

По бокам колонну охраняли рыцари. Каждый из них славен был в бою, но сейчас, подчиняясь приспущенным полотнищам короля Пауля фон Эберсбурга и королевской орифламмы семьи Третиньян, скрыли под черными плащами гербовые цвета и укрепили в стремена по древку с голубым знаменем, обремененным серебряной восьмиконечной звездой Санкт-Марианны, заступницы живых и мертвых. Ветра не было. Утяжеленные влагой гонфалоны повисали и прилипали хвостами к мокрому дереву и плащам. Капли со звоном отскакивали от топовых пластин топфхельмов: плоских гиттских и изогнутых куполом эль’ейских.

Замыкали процессию Люсьен Третиньян и его сестра Бланш, по-гиттски прозванная Бласен – Вздутой. Он тоже склонялся к прозвищу, данному сестре его врагами. Отец предал его, поставив ее во главе Третьего Похода Эль’еев. Ему же отводилась роль командующего тяжелой конницей на правом фланговом крыле. Молниеносное продвижение по деревням Бодении он стерпел. Однако не выдержал, когда, раскаявшись перед Единым Богом у стен замка Магов Белой Руки, она повернула на север, в Кларраин, дабы насадить единоверие тем, кто издревле считался родственной семьей.

Люсьен смотрел на сестру и ненавидел отца. Воюя на правом фланге, он искал в бою смерть, но не находил ее. Только в этой битве он сломал три копья, два меча, ребро с правого бока и героически захватил четыре знамени гиттской высокой знати.

Его черная перевязь, нанесенная на щит, говорила за отречение от королевской семьи, и все-таки Бланш уговорила его замкнуть процессию рядом с ней. За это Люсьен ее возненавидел еще больше.

– Предательница! – буркнул он, почти не размыкая губ, собранных в тонкие полоски.

– Кто бы говорил! – холодно и горделиво отозвалась она. – Хочешь быть ублюдком, будь им. Но о чести будешь говоришь вилланам.

– Вот уж действительно, кто бы говорил! Это не я выхожу замуж за короля врагов. Я отрекся от отца, но не от моего короля. Я не предавал короля.

– Что за чушь ты несешь! Твой отец – король. Ты отрекся от него! Ты предал его!

– Вздутая дура! Не могла подождать со свадьбой пару дней? Я обещал своим людям взять замок! Они за это умирали! И если бы не ты, этот замок был бы мой! Или бы я сдох тебе на радость!

– Мой милый братец, я выиграла войну. Теперь этот замок будет моим. Я тебе его передам, может быть.

– Ты проиграла войну! Как все твои люди, как все мои люди! Как и твой отец!

– Он и твой отец, не забывай!

– Может быть, ты не предавала отца, но ты предала короля. А он возлагал на поход большие надежды. И ты проиграла!

– Я не хочу с тобой говорить! – огрызнулась Бланш и слегка подтянула поводья с левой стороны, отводя коня от брата.

Процессия спустилась с холма к реке Излучинке и двигалась на север по течению к укрепленному невысокой каменной стеной кладбищу. Видимость стала лучше, но дождь усилился. Дорогу размыло, по глубоким колеям застрекотали ржавые ручейки. Пешие падали в грязь, поднимались и шли дальше. На щетках лошадей скапливались комки глины и мокрого песка.

Огибая холм по пойменной луговине, в тумане ярких брызг скакали два всадника. Они разделились: один завернул в начало колонны, второй взбирался на холм по разнотравью.

– Монсеньор! – донесся до Люсьена встревоженный голос Огюста де Гринсёр, сержанта его личной охраны.

– Ты говорил о замке, но даже за людьми усмотреть не можешь! – надменно вставила Бланш.

Люсьен зарычал и покинул колонну, выдвигаясь наперерез Огюсту. Сержант, заметив это, натянул поводья вымученного скачкой боевого коня.

– Где знамя? – грозно спросил Люсьен.

– Гуго держит, – задыхаясь ответил Огюст.

– Что случилось?

– Дрюз схватился с телохранителем короля Эберии.

Люсьен широко улыбнулся и расправил плечи. Он обернулся на процессию. Бланш показательно отвернулась от брата. Из головы колонны в сторону лесного массива направился белый иноходец короля врагов.

Люсьен положил руку на плечо сержанту и проговорил:

– Война еще не окончена, мой друг! Они тоже со знаменем?

– Истинно так, монсеньор.

– Замок будет наш, а может быть, и целое королевство мы положим к ногам нашего короля! Вперед, мой друг, вперед, пока сестра не видит! Свет во тьме!

– Свет во тьме! – Огюст повторил боевой клич господина, крепко сжав кулак.

На лесной поляне Гуго д’Офруа, обнажив меч, защищал знамя. Стоял он спиной к замшелому стволу каштана. Чуть впереди поставил ногу на крепкий пень Жюль де Лаку, тощий и жилистый, с выдающимся вперед овалом лица и орлиными изгибами золотых бровей. Хлопками он подгонял сражающихся. Дрюз де Лаку, его брат, держа в левой руке треугольный щит, и положив на верхнюю кромку лезвие фальшиона, удобного в стесненном пространстве, медленно переставлял ноги, не перекрещивая их, и обходил противника по кругу. Ноги слегка скользили на мокрой сочной траве. От земли поднимался пряный душный запах листвы, как перед грозой.

Молодой и неопытный оруженосец Огюста – Жесимо дю Жи – оставался за деревьями, стараясь удержать взволнованных коней. Они чуяли битву и, привставая на задние ноги и приподымая массивные головы, готовились, как и люди, вступить в сражение. Насарде, Инстант, Эложе и Батифолер слышали глухие и тяжелые удары копыт их вожака – боевого коня Люсьена Третиньяна по кличке Люстрэ. Рядом с ним скакал бета-самец – Мешан. Это их воодушевляло. Жесимо приходилось нелегко, его возможному противнику тоже – темнобровый юнец с широкими скулами сдерживал гиттских лошадей по ту сторону поляны.

Телохранитель короля Эберии, облаченный в зелено-черные гербовые цвета рода Эберсбургов, попрыгал, а затем, с воплем бросился на противника. Дрюз рубанул сверху. Лезвие оставило в кромке плосковерхого шлема глубокую зазубрину. В этот же момент враг рубил от плеча. Дрюз подставил щит. Древесина затрещала, послышался звон вибрирующей стали. И Дрюз, переставив правую ногу, нанес еще один удар по шлему. Лезвие соскочило и срубило клепку на боковом шве.

Мотнув головой, гитт прикрылся щитом и уставился через прорези на землю, выискивая ноги противника и его стойку. Обнаружив отстоящую правую ногу, не прикрытую ни щитом, ни мечом, ни поножами, он решил ударить по ней с левого бока.

Прочитав маневр, Дрюз перенес вес на левую ногу, и, полуоборачиваясь назад, убрал правую, едва не упав навзничь. Быстро переступил, сохранил равновесие. Затем, скорее, по интуиции, увернулся от разрубающего удара по ребрам. Он оказался в опасном положении: его вес был перенесен на правую ногу, руки расставлены для равновесия, а противник сжат и пружинист. Его рука уходила на замах. Тогда Дрюз приподняв и согнув в колене левую ногу, начал падать вперед. Нанес сильный удар кромкой щита противнику в шею. Доска треснула и расщепилась, кожаная ткань разошлась и повисла лоскутами. Противник, звеня кольчугой, упал на спину. Дрюз по инерции следовал за ним, готовясь в падении воткнуть фальшион под ключицу.

Схватив за ворот кольчуги, резким рывком Люсьен отбросил Дрюза назад. Тот перевалился через бедро господина и упал на примятые стебли травы. Кожаный ремешок разоврался, и шлем слетел с его светловолосой головы.

– Монсеньор? – приходил в себя Дрюз де Лаку, отползая назад.

Смотрел он на кончик меча. Не думал, не верил, что хозяин может его убить, но мысль все равно крутилась в голове.

– Думал меня предать? Ты знаешь, чье знамя охраняет Гуго?

– Ваше, монсеньор…

– Именно. Не думал же ты, что я оставлю все славу тебе? – расплылся Люсьен в самодовольной ухмылке. – Это мои цвета на полотнище! Я их буду защищать… Поднимайся и готовься к битве.

– Да, монсеньор! – радостно завопил Дрюз, принимая помощь брата.

Люсьен обернулся к телохранителю короля Эберии и, перехватив его запястье помог тому подняться на ноги. Воин, прижав ладонь к горлу, видно с болью, кивнул.

– Жив? – спросил его Люсьен.

– Да, господин. Я благодарен вам за то, что оставили мне жизнь и спасли от плена.

– Имя?

– Эрменольд, сын Эриберта фон Стаалбек.

Перейдя с галопа на легкую рысь, на поляну выехал белый иноходец, грациозно приподымая черные носки. Король, пригибался к шее, уклоняясь от веток. Распрямив спину, он натянул поводья и намотал их на луку седла. Сел вполоборота, поправив тяжелый от влаги шерстяной плащ с меховым воротником.

– Мы рады, что у вас хватило разумения остановить ненужную и бессмысленную стычку между нашими людьми, – величаво проговорил Пауль фон Эберсбург.

С виду ему было едва ли больше лет, чем Люсьену. Однако он был уже королем.

Люсьен повернулся к охране и прочел на их лицах растерянность и недоумение. Ему самому не хотелось заканчивать стычку миром. Для него война продолжалась.

– Огюст, Дрюз, Гуго, Жюль? Вы со мной, друзья? Жесимо?

– Да, монсеньор, – за всех ответил сержант.

– Видите ли, Ваше Величество, мои люди меня не предают, а я не предаю их, не предаю нашего короля, и они не предают его. Я обещал им этот замок на холме. Пока моя вздутая дура – сестра, не видит, давайте покончим с этой войной. Я хочу победы. Я хочу этот замок…

– Он – ваш, – с легкостью ответил Пауль.

– Что?

– Он – ваш, берите его. Вы – брат Нашей будущей жены, это Наш вам дар.

– Вы понуждаете меня предать короля?

– Желаете поселить здесь своих людей? Селите. Назовите землю частью эль’ейских королевств. Нам все равно. Но когда Мы снова отобьем Фраубург, этот замок, в котором родилась Наша мать, и снова посадим вас на трон, вы будете подчиняться Нам.

– Все-таки понуждаете предать короля?

– Мы – король на этих землях! Вы захватили четыре знамени очень почтенных и славных рыцарей. Вы – герой. Убить вас Мы не можем. Это было бы неправильно. Но такой союзник Нам бы не помешал.

– Я умру за своего короля! Друзья, к оружию! Слезайте с коня, Ваше Величество, чтобы я мог вас убить!

Не успел Жюль надеть шлем, как Пауль выставил руку, призывая своих телохранителей оставаться на месте.

– Сложить оружие! – приказал он.

Переглянувшись, телохранители побросали оружие и щиты в траву.

– Мы не дадим историкам, – продолжил Пауль, обращаясь к Люсьену, – возможность написать в хрониках о кровавой стычке на похоронной процессии близ Фраубурга. Это плохое начало совместной жизни с вашей сестрой. Исходя из ваших же слов, Мы лучше останемся на коне.

– Мне придется убить и его.

– Колокол по-прежнему звонит. Мы сожалеем о том, что не можем доставать вам радость славной битвы в этот скорбный для единоверов день.

Люсьен покачал головой,


Оценка произведения:
Разное:
Реклама