Описание книги

[p]Борис Годунов



Вместо пролога

Кто дал вам право рассуждать на тему мироздания, если даже сумма знаний всего человечества не может тягаться с Истиной? Вы считаете себя гениями, познавшими тайны Сложного, но так и не сумели разглядеть величие Простого. Достижения эпох не достойны высшего внимания, если видеть в них только свои заслуги. Вы не учитываете, КТО стоит за всеми открытиями на планете Земля. Если хотите знать, мир вовсе не настолько реален, как кажется на первый взгляд. Мы живем в чужом шоу, где от нас не зависят ни успех постановки, ни подбор актеров, ни количество и пространственное положение декораций...
Вы забыли, как бояться? Пришло время вспомнить. Перестали верить? Начните снова, пока не поздно!
Хотя, наверное, уже поздно...



Часть первая:
Плата за бессмертие

Я умер... Грязно и некрасиво, захлебнувшись в луже собственной крови. Разумеется, весь этот ужас произошел не сразу. Сначала мое натренированное (напрасно, как оказалось) тело долго пинали нижними конечностями, таскали за волосы по захламленной мостовой, макали в маслянистую жижу и снова пинали. Ребра хрустели с натуральностью чипсов "Lays", печень тоже не заставила себя ждать, лопнув, как мыльный пузырь. За ней последовали другие органы, соблюдая очередность. Глаза еще какое-то время видели мир через красно-пепельную пелену, отчего казалось, что все происходит на экране дешевого кинотеатра. При этом в кадр постоянно попадал рыжий парень, стоявший рядом и с равнодушным видом поедающий дорогое мороженое. Похоже, этого типа ничуть не интересовал исход поединка, но, тем не менее, он не уходил.
Периодически процесс терзания начинал меня утомлять, но после очередного плотного соприкосновения я в сотый впадал в бессознательное состояние и отказывался от мысли высказать свои претензии вслух. В заключительные минуты существования, которые приятными никак не назовешь, я почему-то перестал любить людей. Раньше мне казалось, что мир состоит из черного и белого, но, поливая мостовую собственной кровью, я убедился в наличии и пурпурных оттенков в цветовой гамме жизни. Жизни, в которой царят зло, деньги и полное безразличие к человеческим ценностям. Казалось, в моем положении надо было размышлять совершенно о других вещах, но, видимо, перед смертью человека пробивает на философию или что-то в этом духе. Один минус: логически рассуждать, лежа в позе убитого молнией опоссума, не получается. Да еще когда на тебя цинично смотрит поедающий пломбир рыжий жлоб, и не вспоминающий о полиции.
Вскоре мое положение в пространстве слегка изменилось. Я принял вертикальную позицию. Четверо темнокожих аборигенов продолжали мутузить чье-то тело, как оказалось мое собственное.
- Фу, я уж думал, тебя никогда не замочат! - Рыжий парень теперь стоял рядом со мной и протягивал мне руку. - Шон. Шон Лео. Добро пожаловать в мир мертвецов, бессмертия и Великой Силы!
Вот так. Никаких тоннелей, ослепительного света и божественного спокойствия. Почему-то мне не хотелось в это верить, но, похоже, что другого объяснения не было. И быть не могло.
- Я умер?
- Ага. Если, конечно, ты - Ник Джонсон.
- И что из этого?
Мне казалось несколько неуместным заводить знакомство в подобных условиях. Я был мертв, и меня смущал сей факт. Благо господа фантасты за три десятка лет сумели поселить в моем сознании спокойствие, так что вид собственного тела со стороны только подтвердил предположения о бесконечности бытия
- Только то, - непринужденно ответил рыжий, - что я не напрасно торчал здесь битых три часа, наблюдая, как ты истекаешь кровью.
От этих слов меня вдруг захлестнула волна ярости.
- Стало быть, олень винторогий, ты столько времени смотрел на процесс убийства и пальцем не пошевелил, чтобы это пресечь?'
Еще мгновение, и я бы кинулся в первую в своей загробной жизни драку, начисто забыв, что пять минут назад представлял собой жалкое зрелище. Признаться, мордобой - не самое мое любимое занятие. Но этому рога бы пообломал!
- Расслабься, Ник, - миролюбиво сказал Шон и снова протянул мне руку. - Через пару часов ты получишь ответы на некоторые свои вопросы. А когда я представлю тебя Совету Десяти, все поймут, что я не ошибся. Ты произведешь фурор. Настоящий фурор! Ну и я вместе с тобой, разумеется. Или ты хочешь вернуться?
Парень ухмыльнулся и удовлетворенно потер руки.
Я еще ровным счетом ничего не понимал, но, взглянув на обезображенное тело, лежащее на асфальте и когда-то принадлежащее мне, решил положиться на судьбу. Так, по крайней мере, я всегда поступал при жизни.
- И правильно делал! - словно прочитав мои мысли, радостно воскликнул новый знакомый. - Не даром я тащил тебя столько времени.
- Тащил куда? - не понял я.
- По жизни, мой мальчик, по жизни!
"Мальчик"?! Да как этот юнец смеет меня так называть?! Ему самому на вид лет двадцать с хвостиком, а гонору на все пятьдесят пять.
- Точнее на триста шестьдесят семь земных лет, - снова неожиданно ответил на мою мысль этот странный тип. По-сле чего добавил с улыбкой, - Просто я хорошо сохранился. А теперь извини, Ник, я должен тебя переместить.
Я даже испугаться не успел, как рыжий закатил мне такую оплеуху, после которой избиение в негритянском квар-тале показалось мне эротическим массажем. Свет одинокого фонаря моргнул и погас навсегда.

* * *

- Эй, приятель, пора вставать! Тебя ждут великие подвиги, а меня - вознаграждение за отлично проделанную рабо-ту.
Голос явно принадлежал молодой женщине, только слова я слышал немного странно - макушкой. "Надо завязы-вать с виски", - уверенно заявил внутренний голос, который каждое утро твердил мне одно и тоже. Я уже было со-брался послать его к логопеду, как в макушке снова раздался голос:
- Ник! Сколько, Шэлл тебя разбери, можно дрыхнуть? Время познавать настоящий мир уже настало, а ты даже ухом не ведешь. Кто-нибудь воспользуется твоим положением и возьмет первенство, через какую-нибудь жалкую пару кулов.
Решив, что окончательно свихнулся, я сделал попытку открыть один глаз. Синяя стена. Так и есть - психушка! Ин-тересно, а как я попал в больницу?
- В какую еще, к грегам, больницу? Тебя зарыли шесть дней назад.
Последние слова заставили меня подпрыгнуть на своем ложе, как недотравленного кузнечика. В голове проноси-лись миллионы мыслей, которые никак не получалось собрать в одну кучу и найти подходящую для данной ситуа-ции.
- Куда зарыли? - только и смог из себя выдавить я, оглядывая круглую комнату, пустую, как сериалы про поте-рю памяти.
- В землю, куда же еще! - удивился голос, вновь отозвавшись где-то в области вершины черепа. - Или ты дума-ешь, что тебя замуровали в Стене Плача? Ха-ха!
Неожиданно передо мной возник рыжий парень с мороженым в руке. Очередной поток мыслей промелькнул со скоростью звука, и я сразу все вспомнил.
- Ты Шон?
- Молодец, малыш, не забыл, - довольно ответил собеседник тем самым приятным женским голосом, знакомым жестом потирая руки. - Извини за ту пощечину, иначе было нельзя. Двести кулов назад мы пытались перемес-тить одну леди без подобного наркоза. Черные ангелы перехватили ее практически у самого нашего порога. Теперь эта мисс - предводитель темных сил под именем Шелл. Запомни.
- Зачем?
- А затем, мой юный непонятливый друг, - неожиданно хриплым мужским голосом пояснил Шон, - что в бли-жайшие несколько десятков кулов ты будешь ощущать ее присутствие постоянно. Тебе придется противосто-ять ее могуществу и проницательности, хитрости и чрезмерной жестокости. Не сумеешь, - сам сгинешь и нас всех за собой утащишь.
Последние слова Шон снова произнес женским голосом и чарующе улыбнулся.
- Но не переживай раньше времени, приятель! С твоей помощью мы обязательно справимся.
- С чем справитесь, и кто это "вы"? - У меня в запасе была еще добрая сотня вопросов, но я решил действовать по схеме «от простого к сложному», дабы не перегрузить свою больную голову.
- Добро пожаловать на борт "Меркурия", Ник! - вместо ответа провозгласил парень голосом Брюса Уиллиса. - Для мертвеца ты неплохо выглядишь, а в нашей команде это главное. Ты никогда не теряешь самообладания и всегда оптимистично смотришь на окружающий мир. Пардон! Я, кажется, что-то сказал про самооблада-ние? Беру свои слова назад! Не далее как несколько земных дней назад ты ворвался в негритянский квартал на своей потрепанном "Форде" с явным желанием разнести там все на молекулы. И из-за кого? - Дешевой про-ститутки! Если бы я не поставил на твоем пути дорожный каток, ты бы отправил к Черным Ангелам человек десять. Воистину, Ник, люди Земли достойны восхищения!
- А ты, стало быть, под категорию "люди Земли" не попадаешь? - Я постарался вложить в вопрос максимум иронии и сарказма.
- Разумеется, нет! - с живостью отозвался Шон, на этот раз писклявым голосом карлика. - И в этом-то вся пре-лесть! Человек Земли - существо несовершенное, заслуживающее жалости и сострадания. Конечно, среди вас есть исключения, но такие уникумы до старости не доживают.
- Их убивают?
- Нет. Их забираем либо мы, либо Черные. Тут главное не опоздать с принятием решения. Чуть замешкался, и противник уводит из-под носа очередной великолепный экземпляр. Вот взять, к примеру, Шелл. Мы за этой девочкой наблюдали с самого ее рождения. Оберегали, как могли. Тут сигнал - матери пора! Приговор окон-чательный, обжалованию не подлежит. У нас некоторые сотрудники даже плакали. Девочке только исполни-лось десять лет, а она уже сирота. Понимаешь?
Я выдержал глубокомысленную паузу и честно помотал головой.
- Ладно, поймешь со временем, - просто ответил Шон. - Так вот. Мы убрали мать со сцены, оставив Шелли на попечение соседа-пропойцы. Тот, через какое-то время проиграл малышку в кости, и она ушла в рабство к че-ловеку по имени Вундерс. Гад редкий, честно говоря, но нам его трогать строго запрещалось. На Вундерса батрачило много молоденьких девушек, с которыми он обращался хуже, чем со скотом. Каждый вечер он по-зволял себе вольности по отношению к одной из своих рабынь, и когда очередь дошла до малютки Шелли, мы не выдержали. Послали запрос в Совет Десяти. "Как же так, - спрашиваем, - ведь она - избранная старейши-нами, и нам дозволено ее вести. Кого же мы приведем на "Меркурий" через пять кулов? Безвольное тело?!" Короче, выбили "добро".
- "Добро" на что?
Я честно напрягал все свои немногочисленные извилины, но так и не мог уловить хотя бы малую часть сути всего вышесказанного. "Еще немного, - думалось мне, - и мозги закипят, как разбавленный антифриз в радиаторе вет-хого "Доджа" в степях штата Кентукки".
- Представляешь, Ник, - не обращая внимания на мое состояние, продолжал этот удивительный парень, - Совет пошел нам навстречу и разрешил помешать этому уроду. Правда, было поставлено условие: не убивать. Глу-миться - сколько угодно, но чтобы этот скунс остался жив и, главное, здоров. Приходилось следить за само-чувствием Вундерса, как за своим собственным. Мы ему и ноги сушили, и пьяного из лужи вытаскивали, и град от поля отводили. Наш отдел был назначен ответственным за операцию по перемещению, и мы из кожи вон вылезали, чтобы сделать все в лучшем виде. Но один промах мы все-таки допустили.
- Подожди, подожди, Шон! Не так быстро! - взмолился я. - Я уже устал слушать сказку с середины и хочу хотя бы приблизительно узнать, с чего все началось. Кто такая Шелли, куда ее надо было вести, и что, черт побе-ри, представляет собой "Меркурий", на борт которого я имел честь попасть не без помощи твоей затрещины? Извини, у меня еще много вопросов, и я хотел бы в двух словах понять, ЧТО тут происходит, где я, и какого беса вам всем от меня надо.
- Прости, Ник. Я увлекся и не сразу ввел тебя в курс дела.
- Да ты меня совсем не ввел в курс дела! - взорвался я, удивляясь беспечности здешних обитателей. Если бы ме-ня в родном Детройте терзали неизвестностью также долго, я, наверное, перестрелял бы всех к тому причаст-ных, честное слово! - И, пожалуйста, когда будешь, подробно и не торопясь, объяснять устройство вашего мироздания - не меняй так часто свой голос. Я оценил это твое умение, и меня от него уже начинает тошнить.
- О' кей, Ник, как скажешь! - легко согласился рыжий парень, и вдруг исчез. Он не вышел в невидимую дверь, не провалился в потайной люк и даже не вознесся вверх с бешеной скоростью. Этот тип просто ИСЧЕЗ! Я даже глаза протер, решив, что начал медленно моргать. Не помогло...
Тем не менее, нормальный мужской голос, явно принадлежащий Шону, продолжал отзываться в верхотуре черепа:
- Ты хочешь знать все, малыш Ник? Тебе разрешено это Советом Десяти. Только сумеешь ли ты достойно оце-нить все величие своих новых полномочий? Готов ли ты к тому, что я тебе сейчас расскажу?
- А ты проверь, - вызывающе бросил я в потолок-сферу в надежде, что волнение, взявшееся непонятно откуда, не отразится на голосе. Предатель-язык подвел, и слова прозвучали, как просьба ягненка, адресованная го-лодному волку.
- Дело в том, Ник, - зазвучал голос, - что понять все сразу ты вряд ли сможешь. Очень много тысяч кулов назад мои далекие предки создавали эту планету. Все эволюционные этапы, про которые ты знаешь из школьного курса, проходили абсолютно по иной схеме. Мы не доставляли на планету крупных ящеров и не спускали с гор ледники, не затапливали морями сушу и не ломали материки на куски. Моя раса даже не ставила перед со-бой задачу придать новой планете форму глобуса, как вы все привыкли думать. Согласись, минуту назад ты был уверен, что живешь на голубом шарике. Ведь так, Ник?
Пока я извлекал из глубины словарного запаса подходящую реплику, моя голова непроизвольно кивнула.
- На самом деле твоя планета выглядит так.
При этих словах стены комнаты стали напоминать прозрачный купол, сквозь который я увидел нечто, напоми-нающее большой книжный шкаф времен Наполеона Бонапарта, да еще и слепленный на скорую руку слепым мас-тером. "Шкаф" поворачивался, как винт устаревшего кондиционера, обнаруживая все новые полки и полочки.
- Что это? - спросил я самым искренним тоном, на который только были способны мои голосовые связки. - Фрагмент холодильной установки в городском морге, или мне показалось?
- Очень смешно, Ник! - Голос все еще раздавался в области макушки, и к этому безобразию я начинал постепен-но привыкать. - Вынужден тебя огорчить, но это и есть твоя хваленая Земля. Вот город, в котором ты провел всю свою жизнь. Узнаешь?
На импровизированном экране появилось пятно, которое по мере своего разрастания принимало форму рельефа местности, знакомой мне еще со школьной скамьи. Еще бы! Мой отец имел собственный самолет и мог себе позво-лить снимать Детройт, сколько ему заблагорассудится. Подобные фотографии висели во всех комнатах нашего дома, собирая вековую пыль и портя общий интерьер.
- Да, я помню это, - с готовностью отозвался голос, и я откровенно решил, что давно начал думать вслух. - Са-молет твоему папаше я помог приобрести в 87-м году. Тебе тогда было только семнадцать... Сестренка Дженни воровала у тебя деньги, а кот Фак гадил в твои любимые туфли. Прекрасные были времена! Но что-то мы отвлеклись. Кстати, тебя не смущает мое частичное отсутствие?
- Вообще-то, я привык видеть своего собеседника, - обижено отозвался я, - но если тебе так удобнее...
- Да нет, что ты! - Шон снова возник из ниоткуда с легкостью достойной восхищения факиров всего мира. Не знаю почему, но я твердо решил при случае напроситься к нему в ученики, чтобы овладеть всеми этими фоку-сами.
- Малыш, тебе несказанно повезло! - Шон шутливо схватил мою руку и стал ее лихорадочно трясти. - Я согла-сен за несколько сотен клитов стать твоим наставником. Тебе с планетой все ясно?
- Да ни фига мне не ясно! Ты что, действительно думаешь, что я поверю этой картинке на стене и той белибер-де, что ты мне тут наговорил? Этот стеллаж напоминает скорее подземный бункер, где Министерство Оборо-ны США пропивает деньги налогоплательщиков, нежели мою планету. Тебе придется придумать картинку поправдоподобней.
- А ты думал, легко будет, да? Вспомни, приятель: тебя заколбасили четверо ниггеров, которым было нечего те-рять. Ты с видом забитой свиньи испустил дух, вызвав пузыри в луже собственной крови. Потом тебя похоро-нили со всеми почестями. Даже памятник поставили на зависть соседям. И вот теперь ты находишься на "Меркурии", который в миллиардах световых лет от твоей галактики, готовишься предстать перед Советом Десяти, открываешь рот каждый раз, когда я позволяю себе что-то само собой разумеющееся. После чего пытаешься блеснуть своими знаниями, которые не стоят дерьма грэга. Выбирай: или ты внимательно слушаешь и запоми-наешь, или я, вскрыв черепную коробку, набью твою башку нужной информацией, как перину пухом.
Надо ли объяснять, что я выбрал первый вариант к удовлетворению рыжего Шона.


Рассказ Шона

- Раз уж я остановился на создании планеты, то позволю себе заметить: Земля - не единственный продукт на-шего творчества. Мы, а точнее мои далекие предки расселяли нашу перенасыщенную станцию по всем уголкам Вселенной, давая путевку в жизнь множеству новых планет, а значит и новых миров. Они все разные: где-то много света и очень тепло, а где-то - вечная мерзлота и полное отсутствие условий для жизни.
- Для чего же было тогда создавать такие планеты, на которых нельзя жить? - любой на моем месте задал бы точно такой вопрос.
- В подобные ледяные камеры мы поселяли наших преступников, давая им последний шанс. Когда об этом уз-нали Черные Ангелы и стали забирать наших людей на свои корабли, мы прекратили заниматься подобным гума-низмом.
Шон как-то по-детски вздохнул, после чего продолжил:
- Мы - ангелы - рождаемся разнополыми, но наши женщины с первых дней уже беременные. Это очень удобно.
Признаться, я был иного мнения, но даже подумать об этом побоялся. Но от этой рыжей бестии, похоже, бы-ло ничего не скрыть.
- Согласен, Ник, для тебя это звучит странно, но это закон моего племени, который придумал не я. Итак, мы продолжали расселять своих людей. Если ты думаешь, что места во Вселенной для создания новых планет предос-таточно, то глубоко заблуждаешься. Если так однажды будет, жди хаоса. Построить макет планеты может лю-бой Белый Ангел. Даже при минимуме знаний. А вот поместить ее в пространстве, соблюдая все законы Созида-ния, могут единицы. Точнее всего десять старейшин моего рода, которые в свое время не допустили катастрофы, объединившись в одну мощную силу. Они стали называть себя Советом Десяти, который существует и по сей день. Ты внимательно слушаешь, дружище?
Я кивнул. Все происходящее напоминало краткое содержание предыдущих серий какого-то дешевого фанта-стического кинопроекта. Мне, как я уже понял, предстояло досмотреть весь фильм до конца, да еще и поучаство-вать в роли второстепенного героя.
- Главного, - неожиданно поправил меня Шон и улыбнулся. - Главного героя, Ник. Тебе действительно пред-стоит остаться в этом мире и выполнить свою миссию.
- Какую, если не секрет, конечно? - Меня разбирало любопытство и, время от времени я задавал глупые или несвоевременные вопросы, чем, похоже, ничуть не бесил Шона.
- Спасти его, приятель. Всего лишь спасти этот гибнущий мир. Вот и вся твоя задача на ближайшие сотни кулов.
Я так и думал! Какой-то сценарист-шизофреник, сидя за пишущей машинкой на этой самой станции, во-зомнил себя неизвестно кем, выдернул меня из царства мертвых, чтобы возложить на мои плечи обязанности спа-сателя миров. Это уже было не смешно, что я сразу и попытался объяснить Шону.
- Не хотелось бы тебя огорчать, дружище, но кажется ваш Совет Десяти, как бы ты помягче сказать, немного облажался. Вы выбрали не того парня. Скорее всего, Белым Ангелам, или как вы там себя называете, нужен был другой Ник Джонсон, 1970 года рождения из Детройта или любого другого города штата Мичиган. Я в своей жиз-ни даже школу не закончил по причине уверенной неуспеваемости за товарищами. И вот ты, как бы между про-чим, предлагаешь спасти ваш мир, о котором я ровным счетом ни фига не знаю. Поверь, старина Шон, на этот раз вы действительно ошиблись. Есть предложение: ты звонишь Совету, объясняешь ситуацию, и они, осознав свой чудовищный в масштабах Вселенной промах, отправляют меня назад. Тебе, конечно, немного влетит, но, думаю, ваше общее дело от этого только выиграет. В противном случае с моей помощью вы отбросите копыта вдвое бы-стрее.
- Если ты закончил нести этот бред, то я продолжу.
Тут рыжий парень снова внезапно исчез, а на его месте появилась приготовившаяся к атаке кобра. У меня внутри что-то противно щелкнуло и рухнуло со звуком вывалившегося из грузовика рояля. Если бы я мог умереть еще раз, то сделал бы это незамедлительно от разрыва сердца.
- Шшшовет Десссяти, - невозмутимо сказала кобра, слегка шепелявя, - никогда не ошибается. Тебя зачали по веле-нию Шшшовета, по его приказу вели лучшие Массстера. Тебя даже убили в назначенный старейшинами день и часссс.
Неожиданно кобра распушила капюшон и взлетела к потолку, как аэростат, наполненный водородом. Это было уже слишком!
- Шон, - попросил я жалобно, - если тебе не трудно, прекрати! Обещаю впредь слушать молча и со всем согла-шаться. Будь любезен, оставь свои метаморфозы до лучших времен.
- Нет проблем, - легко согласилась кобра-дирижабль и плюхнулась на пол, задев при этом нечто, напоминаю-щее стул. Последний рассыпался на составляющие, но тут же принял свой прежний вид.
Рыжий Шон сидел на сту-ле верхом с неизменным мороженым в руке, всем своим видом демонстрируя, что ничего особенного не произош-ло. Однако было заметно, что он сияет, как начищенный доллар, явно довольный собой и своими выходками. Я же впервые за все время более внимательно осмотрел комнату чудес. Из мебели - лишь вышеупомянутый стул да тахта без каких-либо намеков на матрац и подушку. На полупрозрачной стене висело огромное ромбовидное зер-кало, мутное, как самодельный виски. Плюс, два тела - непоседливого и непредсказуемого Шона и...
Стоп! Только сейчас я обратил внимание, что НЕ ВИЖУ СОБСТВЕННЫХ РУК, НОГ И ВСЕГО ОСТАЛЬ-НОГО! Но я же их чувствую, черт возьми! Видимо от меня исходили волны паники, так как Шон начал ржать, как защекоченная гусыня.
- Эй, Ник, - сказал он, утирая слезы, - видел бы ты себя со стороны. Умора!
- Я себя не то, что со стороны, - никак не вижу! - заорал я не своим голосом. - Шон, что это со мной?!
-  Добро пожаловать на борт "Меркурия", парень! Здесь немного другие законы физики и прочих ваших точ-ных наук. Хотя, если быть до конца откровенным, то почти ни один из них здесь просто не действует. Смотри!
С этими словами Шон на моих глазах развалился на куски размером с видеокассету. Ноги самостоятельно от-бежали в одну сторону, руки взмыли к потолку и там остались. Рыжая голова осталась висеть в воздухе на преж-нем месте. Зрелище то еще!
- Это мир иллюзий, Ник, - сказала голова, подмигнув правым глазом. - Здесь все можно и все нельзя. Спраши-ваешь, почему ты себя не видишь? Попробуй сосредоточиться и образно представить свое прошлое тело. Можешь даже посмотреть в зеркало, если хочешь.
Я осторожно опустил на неправдоподобно мягкий пол свои невидимые ноги. Мне казалось, что, попытайся я сейчас встать на них, и костей будет просто не собрать. То-то здешним врачам-костоправам работки прибавится!
- Каких костей, малыш? - расхохоталась висящая в воздухе голова. - Ты их видишь? Лично я нет.
Действительно, чего это я? Если мне не видно собственного тела, но я его чувствую, значит, оно, как мини-мум, есть, и бояться нечего. Поздравив себя с первой логической мыслью в загробном мире, я спрыгнул с тахты вниз, как парашютист из вертолета и сразу провалился в пол по самые плечи. Накатила злость.
- Тебе трудно было предупредить, что здесь трясина? - обрушил я свой гнев на неподвижно висящую надо мной голову Шона, вибрирующую от беззвучного смеха. - Или тебе доставляет удовольствие глумиться надо мной?!
- Не сердись, старина, - миролюбиво сказала голова, стекая каплей поближе к моему лицу. - Это не я, а ты ре-шил, что пол очень мягкий. Хорошо еще, что ты не представил себе бездонную пропасть Звезды Надежд, а то при-шлось бы тебя снова оплеухой обратно возвращать. Ха-ха-ха!
Я постарался дотянуться до этого рыжего куска дерьма, чтобы влепить ему справа в челюсть, но голова мгно-венно превратилась в огромный капкан, который щелкнул у самого моего носа. Окончательно растерявшись, я по-зорно попросил у капкана помощи. Хлопок, и я снова сижу на тахте, а Шон с улыбкой, не уступающей по ширине рту Статуи Свободы, целый и невредимый, расположился напротив.
- Продолжим? - спросил он искренне.
- У меня есть выбор?
- Боюсь, что нет.
- Тогда давай с третьей цифры.
- Тебе в первую очередь надо уяснить, что "Меркурия" не существует. Его просто нет, Ник. Все, что ты здесь видишь - всего лишь часть твоего, ну и, частично, моего воображения. Ты думаешь, я умею в кобру превращаться и распадаться на части? Да я со стула за все это время ни разу не встал! Вот ты - молодец! Сделал такую попытку! - Шон хихикнул, а во мне снова начала закипать злость.
- Ладно, не пыхти. В мире иллюзий надо сперва научиться правильно представлять себе свои желания Тебе не достаточно просто захотеть ананас. Ты обязательно должен увидеть его в своем воображении: спелый, шершавый, порезанный на ломтики и уложенный на огромном блюде из желтого металла. Как только ты это грамотно пред-ставил, результат не заставит себя долго ждать.
И как бы в подтверждении своих слов Шон протянул мне возникший из ниоткуда поднос с красиво нарезан-ным ананасом. - Угощайся!
Стараясь не обращать внимание на полную невидимость своих конечностей, я осторожно взял один кусок. "Интересно, - промелькнула мысль, - если я его сейчас съем, как это будет выглядеть в моем прозрачном желуд-ке?". Решив, что проверить это можно только практическим путем, я откусил от сочного ломтика одну сотую часть.
- Кусай смелее, Ник, - посоветовал Шон, - он все равно не раскодирован, и в тебе не останется.
- Что значит "не раскодирован"? - спросил я, перестав работать челюстями. - Меня будет тошнить?
- Нет, что ты! Просто каждый предмет в моем мире имеет свое, и только свое место в пространстве и времени. Попробуй поставить на место этого стула другой, точно такой же, и у тебя ничего не выйдет.
Немного успокоенный я дожевал мизерный кусочек фрукта и попытался осторожно его проглотить. Получи-лось! Я почувствовал, как мой ананас прошел отметку "гортань", но до пищевода, похоже, не добрался. Более то-го, место моего укуса на основном ломте отсутствовало, как будто я просто облизал угощение языком.
- Теперь понимаешь, Ник? - похоже, Шон решил за один день добить меня своими чудесами. - Я предложил тебе угоститься не раскодированным предметом, который физически не может изменить своего положения в про-странстве и времени. Попробуй откусить больше.
Сгорая от любопытства, я набил ананасом рот и с трудом заворочал челюстями. Все повторилось: продукт до пищевода не дошел, вернувшись в свой изначальный вид целого ломтя. Мне сразу вспомнилась Алиса Льюиса Кэрролла, резавшая в Зазеркалье пирог.
- Браво, Ник! - торжественно зааплодировал Шон. - Ты делаешь успехи и растешь на глазах. Мистер Кэрролл, а точнее Чарльз Латуидж Джонсон - выходец из моего племени. Многие его литературные произведения обгоняли свое время на несколько земных веков, что само по себе вполне объяснимо. На вашей планете Чарльзу приписыва-ли увлечение математической логикой, но на деле он был продвинутым во всех известных на Земле науках. И не только на Земле.
- Странно, - пробормотал я, - оказывается у меня такая же фамилия, как у писателя Кэрролла. А я и не знал.
- Разумеется, такая же, ведь ты его родственник, - просто сказал Шон и извлек из воздуха новое мороженое, совершенно не обращая внимания на мою отвисшую невидимую челюсть. Я был явно не готов к такому повороту событий, а потому хотел получить хоть какие-нибудь объяснения.
- На деле все гораздо проще. Ты не задумывался, почему на земле фамилия Джонсон очень распространена? Да потому, что МЫ заселяли вашу планету, и у нас не принято при размножении, воспитании, и в дальнейшей жизни менять свои фамилии. Моя, к примеру, - Лео. На твоей планете очень много человек носит такую фамилию. Естественно, в разных странах она имеет свою территориальную индивидуальность в произношении, но сути дела это не меняет. Понятно, наконец?
Я кивнул, хотя и понять, и поверить во все услышанное было тяжеловато. Это все равно, что пытаться объяс-нять маленькому мальчику, найденному в капусте, настоящее устройство кочерыжки.
Ананас с подносом исчезли также внезапно, как и появились. Шон доел свое мороженое и сказал:
- Твой мир, Ник, также состоит из иллюзий, только об этом знают единицы. Хвала Реду, что это так, иначе ва-ша жизнь за пару десятков кулов превратилась бы во вторую Звезду Надежд.
- Кул - это единица вашего времени? - спросил я, ибо в который раз уже слышал это понятие.
- Совершенно верно. Один кул равняется земному году, но может пролететь и за одну долю секунды. Смотря, какое значение ему придается на текущий момент.
"Ничего себе точное время!" - подумал я, а вслух спросил:
- А кто такой Ред?
Шон посмотрел на меня немного странно, но, видимо вспомнив, откуда я родом, улыбнувшись, ответил:
- Ты еще не забыл, как я рассказывал тебе про Совет Десяти? Так вот Ред - глава этого Совета. В разных мес-тах Вселенной его называют по-разному: Пирис, Колеот, Гаво, Будда... Но мы его зовем Ред или просто "шеф". Он знает все, что происходит во всех мирах, кроме Мира Зет, где царят Черные Ангелы и очаровательная мисс Шелл в главной роли. В Совет Десяти, как ты понимаешь, входят еще люди. Все они очень старые и мудрые правители Жизни. Ты предстанешь перед ними очень скоро, но сначала я должен научить тебя элементарным правилам вы-живания в моем мире. А то еще одна пара таких спрыгиваний с кровати, и ты убьешься насмерть!
И Шон снова заржал. Я, вспомнив свою недавнюю попытку принять вертикальное положение и представив весь комизм ситуации, присоединился к рыжему весельчаку.
- Ладно, давай возьмемся за твое воспитание, мистер Бездарность. Про существование мира иллюзий пом-нишь? А про умение правильно представлять свои желания? Ну и чудненько! С этого начнем. Ты - невидимая суб-станция, которая по-прежнему носит имя Ник Джонсон и считает, что у нее есть руки, ноги и все остальное. На са-мом деле у тебя миллион голов и одна нога. Или сто пятьдесят рук и два зуба. И больше ничего! Здесь, в Мире Альфа телесная оболочка не имеет никакого значения. Ты можешь принимать любой облик, какой тебе заблаго-рассудится. Точно также ты смотришь на остальных людей. Я, к примеру, представляю тебя в образе белокурой красотки Жаззи из отдела Снов, а ты себя подносишь в виде Липня из группы зачистки. Мы общаемся на совер-шенно другом уровне, о котором я пока не буду тебе рассказывать. А меня ты почему-то видишь рыжим, хотя я черен, как Дыра Грез.
- Значит, если я тебя правильно понял, мое тело может быть таким, каким я его хочу видеть? - Мне захотелось услышать утвердительный ответ, и я его услышал. - А что для этого надо делать?
- Сконцентрироваться и представить себя в новом или старом теле, - ответил Шон. - Это несложно, но в пер-вое время для тебя это будет несколько затруднительно, так что, если хочешь, я могу выступить в роли скульптора твоего образа. Подойди к зеркалу.
Увидев, что я не решаюсь сдвинуться с места, Шон заразительно захохотал:
- Иди, трус! Пол сделан из твердых пород, привезенных из Мира Чина, где, можешь поверить, люди умеют де-лать вещи на совесть. Как ты будешь спасать Мир Альфа, ума не приложу!
Ничего не ответив на оскорбительный намек, я осторожно потрогал пол ногой. Он был теплый и действитель-но твердый. Более уверенно я опустил свою вторую невидимую конечность и, наконец, встал. Пол больше не про-являл желания затянуть меня в свое чрево, что уже немного успокаивало. Шон тоже пока не менял свои внешний вид и голос.
- Что ты видишь? - спросил он, когда я подошел к зеркалу.
- Ничего, кроме тебя.
- Как? Неужели ты не видишь рядом со мной лошадь? - почти искренне удивился мой наставник.
В тот же миг зеркало отразило возникшую около Шона довольно потрепанного вида клячу, стоящую на задних ногах. Грязно-белый полумесяц во лбу, выступающие ребра и облезлая грива добавляли впечатления, что ло-шадь эксплуатируют уже лет триста, а то и больше. От неожиданности я даже присел, разинув рот в сотый раз за сегодняшний день.
ЛОШАДЬ СДЕЛАЛА ТО ЖЕ САМОЕ!
- Это... я? - Мой жеребячий язык выдал фразу с явно выраженной примесью ржания и фырканья. Чувствуя, что покрываюсь испариной, я понял, что получил желаемое. Ведь мне хотелось видеть собственное тело! Честно гово-ря, я боялся взглянуть на него вне зеркального отражения, дабы случайно не впасть в депрессию кулов этак на со-рок.
- Привыкай, Ник, - весело сказал Шон. - Кулов через сто ты, может быть, научишься менять свой облик, а по-ка довольствуйся этим. Смотри только, не проломи копытами пол, - внизу работают люди из отдела Случайных недоразумений. Им не понравится трудиться в конюшне.
- Шон! - завопил я, - верни меня в нормальное тело! Я не хочу быть лошадью или каким-то другим животным. Мне нужны руки с пальцами и ноги с пятками, которые можно теми пальцами почесать! Или ты снова глумишь-ся?! Смотри, залеплю копытом промеж глаз!
- Я всего лишь показываю тебя возможности Мира Альфа, - терпеливо сказал Шон. - Сам ты собственное те-ло представить не можешь, вот я и пытаюсь выяснить твои желания своими методами.
- Мне не нравятся твои методы! Хватит с меня на сегодня волшебства! Ты взялся мне помочь, так будь любезен, не будить во мне зверя. В прямом и переносном смысле.
- Ну, хорошо, хорошо, - согласился рыжий колдун. - Ты хочешь свое прошлое тело, или есть другие пожела-ния?
- Пожалуй, остановимся на моем земном облике, - сказал я. - За тридцать лет я к нему привык. А к этому без-образию я за всю свою жизнь не привыкну!
- А мне нравится. Только вот хвост у тебя жидковат. С таким хвостом ты насмешишь весь Совет Десяти и еще пару сотен людей Мира Альфа. Проще тебе хвост поменять.
- ШОН!!!
- Да шучу я! Сейчас все исправим.
В зеркале на секунду снова остался один Шон, после чего рядом с ним возник настоящий Я. С руками, ногами и светлыми волосами.
- Вот, совсем другое дело! - одобрил я. - Только вид у меня какой-то помятый, словно последние три года я ежедневно ел одну коноплю и запивал ее неразбавленным спиртом.
- Видел бы ты себя после "обработки" в негритянском квартале, - усмехнулся Шон. - В морге на тебя извели тонну косметики, чтобы хоть издали ты не пугал своим видом окружающих. По-моему неплохо получилось, а?
Я поспешно согласился, пока этот Копперфилд не превратил меня в дождевого червя или еще в кого поомер-зительнее.
- Теперь поработаем с твоими кодами, приятель. Для начала очистимся от земных болячек и пары-тройки на-ших, которые ты уже успел подхватить при переносе. Какие вы все-таки, земляне, нежные!
- Насколько мне кажется, я прекрасно себя чувствую, - попытался было протестовать я, но Шон меня обор-вал:
- Это потому, что я с тобой. Ты не чувствуешь свои недуги благодаря программе нечувствительности, кото-рую я ввел в тебя при переносе. Это не значит, что ты превратился в синтетический манекен. Программа блокиру-ет болезненные ощущения, но только пока я неподалеку и могу ее контролировать. Стоит мне выйти из этой ком-наты, и ты сразу вспомнишь все свои хвори, а вирус Солли может тебя скрутить на пару сотен кулов. Хочешь ис-пытать?
Я честно признался, что не имею ко всему этому никакого интереса.
- Что ж, тогда самое время вызвать Олю. Она поможет избавить тебя от всех отрицательных вкраплений ду-ши и тела. Правда, ей придется платить.
- Кто такая Оля? - поинтересовался я, пока Шон принимал позу эмбриона прямо на полу, созданном в камено-ломнях Мира Чина. - И сколько ей надо платить? А почему ты в такой глупой позе? А мне-то что делать?!
И так далее в том же духе. Вопросы, сдобренные хорошей порцией волнения, сыпались из меня с завидной пе-риодичностью и интервалом в две секунды. Шон, цинично проигнорировал мою заинтересованность, видимо ре-шив, что лучше мне самому все увидеть, чем утруждать свое больное воображение, опираясь на теоретические об-разы.
Спустя какое-то время Шон вышел из транса и усталым голосом сообщил, что Оля уже в пути.
- У нее сегодня слишком много работы, - добавил он. - Ред посчитал нужным перенести еще четырех человек, которым тоже нужна помощь Оли. Тебе повезло быть третьим.
Не зная, радоваться мне данному известию или нет, я решил все же выяснить некоторые подробности из лич-ного дела госпожи Оли.
- Она - своего рода накопитель людских болезней, - сказал Шон. - Как я тебе уже объяснял, каждая вещь в Мире Альфа имеет свое место, закрепленное за ней специальным ко