Описание книги

Паника! Нет, это была не тa паника, которую господин Кэмерон показал в своем знаменитом "Титанике". Там хоть все ясно: лодка тонет, толпа с нею. Здесь же людская масса то и дело исчезала, телепортируясь в другой сектор, после че-го снова появлялась на прежнем месте, ибо тaм все взрывалось и сыпалось. Судя по всему, никто был не в силах покинуть зал, поэтому перемещения были только внутри его. А владели этим искусством все. Короче, полный абзац.
Нас с Шоном эти испытания особо не коснулись, так как мы вдруг довольно лихо оказались в чреве "Меркурия". Я даже моргнуть не уcпел, как уже сидел на знакомой тахте, смертельно уставший, будто разгрузил целый вагон с конфетами, тупо уставясь в угол и пытаясь прийти в себя. Пока не получалось.
- Так бывает, Ник, - успокоил Шон, наблюдая (или чувствуя) мое состояние. - Я слишком быстро тебя выдернул. Это ско-ро пройдет, хотя некоторое время будет наблюдаться некоторая слабость. У меня самою голова кругом идет.
- Она пришла за мной? - выдавил я из себя слабым голосом, после чего силы окончательно покинули мое дряблое тело.
- Ну не за мной же! – воскликнул напарник. - Я для Шелли - пустое место, пшик. Она прекрасно знает, что работать на нее я не буду, убить меня нельзя, поэтому выбор все еще на тебе.
- Мне, наверное, стоит гордиться, - вяло сострил я.
- Еще как! Ведь ты - цель номер один для Черных Ангелов. А еще ты понравился Реду. Дело пойдет!
- Вряд ли... Я с места сдвинуться не могу, как будто меня напоили расплавленным свинцом и выбросили на мороз.
- Потерпи, Ник, - шутливо упал на колени Шон, - помощь уже идет. Хочешь пока банан?
- Раскодированный?
- Обижаешь!
- Раскодированный - давай.
Шон извлек из воздуха поднос с очищенным и порезанным бананом, на минуту задумался, но все же поставил блю-до на тахту.
- Вот за что я не люблю слишком цивилизованные народы, - укоризненно заметил я, едва ворочая челюстями. - Вы даже бананы сами не чистите! Все за вас делает кто-то или что-то. Рано или поздно вы деградируете, как... как...
- Как вы, - закончил за меня Шон и расхохотался. - Хватит болтать, мистер Джонсон. Лучше объясни, как Шелли тебя нашла? Ты ни с кем не связывался?
- Разве что с почтальоном и знакомым гробовщиком. Он давно просил меня подыскать ему работенку.
- Очень смешно, старик! Только найти нас действительно было непросто. Здесь два варианта: либо за нами все вре-мя следили, но тогда почему не напали раньше?
- А второй вариант?
- Мне кажется, нас сдали, Ник, - огорошил меня Шон. - Haгло и подло сдали. Но кто?
- Может быть, Чин? - предположил я.
- Вы гений, сэр! - компаньон подскочил на месте так, словно я поведал ему о своей, наиболее полной версии таблицы Пифагора. - Он же сам намекнул про Турнир пятнадцати, гад! Значит, Сен Чин снова подписался сотрудничать с Черными!
- Погоди, Шон! - Я никак не ожидал от собеседника такой реакции. - Ведь это только версия. Может, парень и не ви-новат вовсе.
- Сейчас выясним, - уверенно сказал Шон и завалился на пол, приняв позу эмбриона. Именно так он вызывал госпожу Олю в первый раз.
Спустя семь минут, в течение которых я боялся пошевелиться, наставник снова водрузился на стул. Лицо его сияло.
- Так и есть. Ребята из группы зачистки проверили этого господина. А если за дело берется сам Липень, то за досто-верность информации можно не беспокоиться. Тем более что сам Чин уже признался во всем. Хотя имеется одно небольшое "но". Оказывается, Шелли осмелилась заявиться на один из проверочных миров лично. Правда, не много не мало, под твоим обликом.
- Как это... под моим? - не понял я.
- Да очень просто. Шелли прикинулась тобой и с легендой а-ля "помогите, я отстал от поезда" направилась прями-ком к Чину, завалив по ходу пару десятков его прихвостней. Хозяин мира весьма удивился ее, то есть твоему повторно-му визиту и сдал все явки. Он не был уверен, что мы отправимся в Мир Френд, но предположил, что я, твой наставник, могу искать тебя там. А дальше все просто. Шелли сказала "мерси" и отправилась по нашему следу. Одно меня смущает: как ее проморгали органы безопасности обоих миров, и как она прошла в зал?
- Может быть, у нее имелся свой подельщик внутри? - осмелился предположить я.
- Вы гений, мистер, второй раз в час! - Шон радостно потер руки. - Осталось выяснить его имя, и поселить негодни-ка по соседству с господином Лактусом. Пусть старик порадуется.
И Шон без всякого предупреждения вновь грохнулся на пол, повторно приняв нелепую позу. Видимо, она позволяла охватывать больший радиус абонентов беспроводной связи. Внезапно я с удивлением отметил, что впервые за все это время хочу спать. Причем очень сильно и долго. За все это время... Интересно, а сколько этого време-ни прошло? По моим грубым подсчетам получалось где-то около недели, хотя уверенности не было, что в мире Готи я не провалялся без сознания лишних пару дней. Впрочем, какое это имеет теперь значение...
- Готово! - радостно провозгласил наставник, вырвав меня из полудремотного состояния. - Предатель - одна из ама-зонок по имени Шару. Ею уже занимаются. Спасибо за высокоинтеллектуальную помощь, сэр! Ваш дедуктивный метод достоин восхищения великих сыщиков последней эпохи. Кстати, о времени. С момента твоего явно преждевременного у хода из жизни минуло восемь земных лет, четыре месяца и девятнадцать дней. Ты, кажется, этим вопросом обеспокоен?
- Сколько?! - я не мог поверить своим ушам, а потому решил, что Шону вдруг вздумалось меня разыграть.
- Ты слышал... Именно столько друг мой, ты отсутствуешь в своем гиблом мире. И о тебе, увы, мало кто вспоминает, приятель.
Мне стало как-то не по себе. Восемь лет! Как же тогда в Империи Мира Альфа исчисляется время? Здесь нет закатов и восходов (если не считать жуть Звезды Надежд, где солнце встает и садится со скоростью падающей монеты), смены вре-мен года и прочих проявлений течения времени. Тем не менее, все исчисляют его.
- Помнишь, Ник, я творил тебе, что кул в Мире Альфа - весьма условная единица времени. Обычно он равен зем-ному году, но бывают моменты, когда на передний план выходит временное несоответствие. Тогда начинается полная неразбериха с течением часов и дней. Кул летит быстрее "Меркурия", на котором, к слову время вообще стоит. Раньше я тоже не мог в это поверить, но факты - штука упрямая. Не волнуйся, привыкнешь.
- Да как тyт можно привыкнуть, когда за неделю проходит восемь лет?! – вскричал я. - Этак я и жизнь промотаю, или…
- Ты вовремя осекся, дружище! - рассмеялся Шон. - Пожалуй, напоминать тебе о собственной кончине в пятисотый раз будет излишне. А сейчас отдыхай, силы скоро тебе потребуются. И, поверь, силы немалые. Нас ждут Мир Аппоз и царство Лактуса, так что имеет смысл перед высадкой в гнездо диких пчел запастись тлеющими головешками.
Сказав это, Шон привычно исчез. Я закрыл глаза и откинулся на спину, ничуть этому не удивившись. Как все-таки быстро привыкает человек к чудесам! Если учитель не преувеличивает, то последние два мира перед Центральной две-рью по всем правилам приключенческого жанра не должны быть легко проходимыми. Закон подлости (а я убежден, что он где-то существует!) не позволит обнаглеть до такой степени. Нам и так многое дается слишком легко. Хотя вряд ли замерзшие водопады Звезды Надежд или нору Королевы Жу с ее флакерами можно назвать приятым досугом. Но поче-му я настолько спокойно смотрю на такие кошмарные вещи? Наверное, моя психика зачерствела за эту неделю. Пар-дон, за восемь лет. О, Боже, прошло всего восемь лет, а меня уже забыли! Видимо, не так много я сделал в той жизни. А мо-жет быть, восемь лет - это слишком большой срок для памяти?
Лежать с чалмой на голове было необычайно удобно, и вскоре я почувствовал, как проваливаюсь в мягкую, густую вату сна. Не знаю почему, но подобное состояние мне нравилось в детстве. Гораздо позже, когда меня впервые угостили героином, я узнал разницу между кайфом от наваливания естественной дремоты и искусственным приходом, который был в сто раз круче, чем и отталкивал. При виде шприца у меня вдруг стал появляться неконтролируемый страх, приро-ду которого я объяснить не мог, как не пытался.
- Это я тебя пугал, - голос компаньона выдернул меня из сонных воспоминаний. - Не хватало еще, чтобы мой из-бранник скурвился раньше времени от наркотической дури! Хорош бы я был, стоя на ковре перед Советом Десяти и объясняя причину своего промаха! За такие выкрутасы наказывают по полной программе. Кстати, сколько можно спать? Ты валяешься уже второй день. Не поверю, что на свете бывает такая усталость. Я давно заметил, что вы, Ник Джонсон - страшный лентяй и лежебока!
- Клевета и грязные инсинуации! - возразил я, потягиваясь - Я вставал с утренней зорькой и бежал натирать ветошью отцов-ский самолет перед полетом. А потом готовил завтрак, убирался в доме, подстригал в саду розы и приступал к стирке.
- А потом все уезжали на бал, а к тебе приходила фея с тыквой и парой хрустальных военных ботинок, - язвительно вставил Шон. - Можешь рассказать весь этот бред мадам Жу или, на худой конец, недобитому флакеру. Я помню твою жизнь от рождения до смерти, хотя и люблю послушать сказки. Если есть желание - заливай дальше.
- Дальше будет излагаться только быль. Пристегните ремни, экипаж желает вам приятного полета. Итак… Ник Джонсон очень любил работать руками…
- Ой, сейчас умру от смеха! - загоготал Шон женским голосом.
- А по вечерам, после трудного рабочего дня уславший молодой человек подолгу сидел на террасе и читал при свече тусклой лампы книги по ядерной физике, генетике и биологии…
- Ага. Последняя была с иллюстрациями и называлась "Penthause", - вновь встрял мой благодарный слушатель.
- …и только далеко за полночь, - продолжал я, не обращая внимания на реплики из залa, - Ник Джонсон ложился в постель, благодарил Бога за еще один прожитый день, и спокойно засыпал, чтобы завтра (точнее уже сегодня) с шести ут-ра начать новый. Занавес!
- Браво! - зааплодировал Шон и бросил на мою тахту целый букет роз, который, не успев коснуться лежбища, исчез с оглушительным хлопком. - А теперь, мистер трудяга, разрешите подать вам меч сиу и мантию победителя, она может понадобиться. Через пять минут - сбор на верхней палубе, затем опускание перископа и полное погружение. Вре-мя пошло!
С этими словами Шон действительно подал мне какую-то накидку ядовитого зеленого цвета, надев точно такую же на себя. Возможно, я ошибаюсь, но он сразу стал похож на петуха, снесшего свое первое яйцо. Рыжий гребень вызываю-ще топорщился, нос как-то заострился, даже походка слегка изменилась. Ну, вылитый представитель отряда куриных!
- Вообще-то я – беркут, - обиженно заметил Шон. – Посмотрим, на кого ты будешь похож, когда примеришь плащ-крыло. Дай Ред, не на колибри. Только не надо лишних вопросов, просто надевай. В Мире Аппоз также нет возможно-сти использовать силу Белых Ангелов на сто процентов, поэтому придется снова бежать. А теперь еще и ле-тать. Лидэры, как я уже говорил, очень не любят гостей-чужаков, и они явно не в восторге от идеи Реда превратить их мир в полигон Империи. Но против шефа особо не попрешь. Ты готов, горе мое?
Я в это время как раз окончательно запутался в плаще-крыле и не то, что летать - ползать мог с огромным трудом. Чем собственно и занимался на потеху этой рыжей бестии. Шон не преминул отвесить мне пару комплиментов весьма сомнительного содержания (а-ля "как вы прекрасны в этом туалете!"), после чего помог выбраться из этого кошмарного одеяния и облачиться в него по всем правилам, соблюдая требования невидимой инструкции.
Наконец я был помещен внутрь зеленой накидки и едва перевел дух, как яркая материя повела себя на редкость странно. Я бы даже сказал, жутко себя повела. Плащ начал судорожно трепыхаться, будто к нему подключили провода от электрического стула, а потом – о, ужас! - cтaл ЧТО-ТО МНЕ НАШЕПТЫВАТЬ. Я был готов поспорить на свою неснимаемую чалму, что явственно слышал ругательства в свой адрес, исходящие от этой тряпки.
- Оcтоpожно, Ник, - предупредил Шон. - Плащ-крыло не любит, когда его так называют.
Но было поздно.
- ТРЯПКА?! Сейчас мы посмотрим, кто из нас тряпка!
Надо ли объяснять, что последнюю фразу выкрикнула сама накидка, после чего резко взмыла в воздух. Разумеется, вместе со мной!
Что было дальше, вспоминается с содроганием. Bы видели когда-нибудь родео в штате Техас? Так вот, я напоминал привязанного к дикому быку всадника, из которого рогатая говядина твердо решила вытрясти всю душу. Плащ-крыло минуты три вертел меня по всей комнате со скоростью бензопилы "Бош". Я был бы благодарен своему языку, выкрикни он "help!", но он предатель прилип к небу и совершенно не желал выполнять свои функции. Еще через минуту мне оставалось только молиться, чтобы госпожа Оля не взяла сегодня отгул или не уехала к любимой бабушке на плюшки с малиновым вареньем.
- ШОН!!!
Я всеми нервными окончаниями надеялся, что товарищ услышит меня и прекратит это безобразие. Что он, к счастью, и сделал.
- Жив? – спросил Шон, когда я мешком рухнул на тахту под злобное шипение обидчивой материи.
- Нет, - жалобно отозвался я. – Позвоните моему могильщику, пусть сегодня выйдет во вторую смену.
- Теперь ты понимаешь, как опасно плохо отзываться о наших вздорных помощниках? Предлагаю больше не ссориться и заключить мирное соглашение на время пребывания на земле летающих воинов. Ник, попроси у плаща прощенья.
- Я?! Ах да… Плащ, прости меня, дурака, пожалуйста! Постараюсь больше не допускать подобных изречений, а когда все закончится, обещаю постирать тебя порошком "Ариэль" и высушить феном на малых оборотах.
Никогда бы не подумал, что подобный шизофренический спич выйдет именно из меня!
- Не знаю, что такое фен и "Ариэль", - проворчал плащ, - но твои извинения принимаются. Отныне, с этой минуты ТЫ не называешь меня тряпкой, Я спасаю твою шкуру. Идет?
Мы ударили по рукам.
- Вот и славненько! – встрял Шон, довольно улыбаясь. – А теперь, если вы действительно помирились, я предлагаю заглянуть в программу запланированных мероприятий и увидеть там следующий пункт, именуемый одним словом – "Аппоз". Опять же, если никто не возражает, предлагаю выплюнуться из "Меркурия" и нанести славным лидэрам визит. Задача одна: не сдохнуть в первые же минуты пребывания на земле летающих карликов и не переметнуться на их сторону. Шучу! Просьба непосредственно к Нику: не стоит сомневаться в могуществе своего плаща-крыла, ибо это чудо природы спасло уже ни одну жизнь в Мире Аппоз. Постарайся не выскользнуть из него и, разумеется, не забывай о сиу. Старина засиделся без дела, а это ему противопоказано.
- А как нас примут хозяева? - спросил я, пытаясь хоть отдаленно представить картину схватки.
- Нас примут за потенциальных покойников, - отрезал Шон. – Наша задача не оправдать их надежд. Еще вопросы?
- Лидэры хорошо летают?
- Как русские "МИГи".
- То есть шансов немного?
- Верно.
- Если позволите, одно слово, - вклинился в беседу плащ Шона. - Я вытаскивал с этой земли самого Чина и знаю, насколько проворны эти коротышки. Главное в поединке – не поворачиваться к противнику спиной. И, по возможности, не вступать в воздушный бой. В этом случае даже я буду не в силах помочь.
- Что ж, - подвел итог компаньон, - пожелаем друг другу удачи и двинемся в путь.
Что мы и сделали, вывалившись на луг с густой и невероятно душистой травой Мира Аппоз. Никто из нас четверых не мог предположить, что дальнейшие события начнут развиваться столь стремительно.

Мир Аппоз

Шон довольно увесисто звезданул мне по чалме, едва я попытался приподнять голову и осмотреться. Мы лежали в траве и, превратившись в одно большое ухо, прислушивались к звукам нового мира.
А их было множество. Только вот опасений они не вызывали, скорее, наоборот. Жужжали какие-то безобидные мошки, в небе щебетали невидимые птицы, неподалеку хрустел травой кто-то из жвачных. Короче, идиллия полная. Не хватало лишь небольшого березняка и крынки с козьим молоком для полного умиротворения. Вскоре к общей умиротворяющей какофонии прибавилось нечто похожее на звук топора дровосека, отчего происходящее еще больше стало напоминать ранчо в Канаде или лесоповал в России.
Послышались голоса, и Шон еще сильнее прижал мою голову к земле. Его беспокойство быстро стало передаваться мне, да так, что, спустя минуту, я откровенно трясся от напряжения. Вспоминая компьютерные блокбастеры моего мира, я неожиданно ощутил в настроении нечто, похожее на боевой кураж виртуального убийцы: адреналин, засада, лазерные пушки, монстры, которые тебя не видят... Одна лишь разница: эта игрушка была более чем реальна, но в своих силах я ни на минуту не сомневался. Итак, где же приказ?
Внезапно Шон так на меня посмотрел, что я сразу понял: будет лучше для всех, если команда к действию прозвучит как можно позже. Видимо, правила выживания в этом мире настолько серьезны, что лишний торопливый шаг может обернуться неприятностями. Значит, будем ждать...
Мы лежали спокойно еще минут двадцать, пока у моего лица вдруг не появилась заостренная морда какого-то ползучего гада. Он своим раздвоенным языком щелкнул мне по носу и мгновенно скрылся в гуще травы. Я завопил, как оперный певец в финальной арии Трубадура, отчего Шон подпрыгнул на добрый фут (а может, это его плащ-крыло так вздрагивает?).
- Ник, ты - убийца моих нервов! - крикнул учитель, вскакивая на ноги. - В любом случае нас засекли, поэтому залеживаться здесь не имеет смысла. Ты готов к быстрому бегу?
-  А разве мы не полетим? - наивно спросил я, едва не добавив что-нибудь про "летающий чехол от газонокосилки".
- Ха! - язвительно высказался по этому поводу мой обидчивый плащ. - Я что, похож на ненормального?! Да здесь рукав-то опасно из травы высовывать!
-  Он прав, - подтвердил Шон. - Нам пока нельзя подниматься выше собственного роста. Хотя большого значения это уже не имеет: змей, которого, кстати, ты до смерти испугал своим диким воплем, нас засек. Боюсь, парень теперь будет шипеть с заиканием.
- Ничего, оклемается, - сказал я. - Итак, наши действия?
- Бежать в направлении тех кустов, - махнул рукой Шон в сторону, где действительно виднелась незначительная растительность. - Оттуда начинается наша финишная прямая до сектора N 11. Твои кроссовки не подкачают, как в прошлый раз?
- Не знаю, - искренне ответил я. - Надеюсь, что все будет в порядке.
- Тогда вперед. Только меч не забудь!
И мы побежали. Вернее низко полетели, если уж быть окончательно откровенным. Оба плаща, похоже, решили поберечь наши ноги, а может, просто захотели выиграть время. Так или иначе, но мои ноги коснулись земли уже у самых кустов. Подобный вид передвижения вполне меня устраивал, о чем я не замедлил поведать моему умному напарнику, тоже не особо запыхавшемуся в пути.
- Ну, где твоя прямая? - спросил я у Шона, демонстративно оглядываясь по сторонам. Мы находились в самой гуще какого-то незнакомого мне кустарника, от листьев которого ужасно воняло экскрементами и чем-то вроде раненого в живот индейца, который тут же впоследствии и умер. - Что-то мне тут не нравится...
Я собирался развить тему неприязни по отношению к кустам лично и ситуации вообще, но не успел. Что-то пронзительно просвистело над ухом, срезало верхушку нашего растительного убежища и зашуршало в соседних кустах. Моя правая рука крепче сжала сиу, а интуиция уже вовсе горло кричала о нападении мелких уродов. Можно подумать, я без нее этого не заметил! Зловоние стало невыносимым, отчего захотелось покинуть этот сектор раз и навсегда. Однако Шон заверил, что сие место на данную минуту наиболее безопасно.
- Они прощупывают нас, - шепнул наставник, - ждут, что нервы жертвы сдадут, и она выскочит на всеобщее обозрение. Мой тебе совет: не делай этого.
Я кивнул. Шон прекрасно знал: если чьи-то нервы и сдадут, то только мои. Но он так завуалировал свои опасения, что я даже не обиделся.
Вскоре над нашим убежищем стало свистеть без остановки. Какие-то огромные предметы, явно предназначенные для убийства маленьких бегемотов, проносились над головой, не оставляя ни малейшего шанса всему живому, ежели таковое попадется на пути. Меня стал донимать один вопрос, ответ на который я не мог найти самостоятельно: почему карлики не атакуют?
- Их останавливает запах, - пояснил мою мысль Шон. - Именно поэтому мы сидим в этой помойной яме. Сей аромат - продукт разложения трупов врагов лидэров. В землю покойников они не зарывают, потому что живут в норах, испепелять тела карликам не позволяют их религиозные убеждения, а телепортировать в другие миры - вето Реда. Вот они и прячут мертвецов, которых не успели съесть, в кустах подальше от мест постоянного обитания. В одном таком склепе мы с тобой и сидим. Это один из могильников той самой армии грегов, прибывших сюда по указке Шелли. Они полегли почти все.
- Но ведь ты говорил, что в проверочный мир-фильтр можно попасть, лишь пройдя предыдущие, - усомнился я.
- Совершенно верно. Для этого они, собственно, и создавались. Если ты помнишь, Аппоз - четвертый мир в общей цепи и второй по категории сложности. Лидирует Лактус со своими головорезами. Такие миры как Звезда Надежд или Королевство Жу способны лишь значительно истощить силы Шелли сотоварищи, но не остановить их. Последние два этапа - это настоящий барьер перед Центральной дверью, к которой так рвется маленькая ведьма.
- Дикость какая! - фыркнул я презрительно. - А как долго еще нам предстоит это удовольствие?
- Недолго. Взять штурмом могильник лидэры не посмеют. Скоро взойдет второе солнце, и здесь будет очень жарко. Местные жители, обладая большой силой, так и не научились защищать свой мир от воздействия дополнительного светила. Нам это на руку.
Тем временем над нашими головами перестали летать смертоносные орудия, и установилась относительная тишина. Даже птицы устали голосить. Мой внутренний голос подсказал, что это всего лишь затишье перед бурей.
И она грянула.
Видимо, со временем лидэры стали более цинично относиться к собственной религии, а может, имелась другая веская причина. Так или иначе, но наш спасительный куст вдруг... перестал существовать. Он просто исчез, как исчезает все в этих странных мирах - бесследно и без всяких предупреждений. Мы с напарником оказались в центре неровного круга, который организовали человек триста местных жителей, обернутых в такие же грязные простыни, что и знаменитый Голиаф, так повеселивший меня на Турнире пятнадцати. Однако сейчас мне было не до смеха. В злобно прищуренных глазах аборигенов не читались такие понятия как "гостеприимство" и "радушие", зато явно просматривались зачатки каннибализма и безудержной ярости. Все лидэры были на одно лицо (если эти рожи вообще можно назвать лицами!), а крепкие руки и мощные кривые ноги дополняли зловещую картину, смотреть на которую совсем не хотелось. Полное отсутствие какого-либо движения навевало нехорошие предчувствия.
- Что будем делать, полковник? - спросил я как можно непринужденнее. - Если хотите знать мое мнение, то вот оно: мы в полной заднице!
- Согласен, - отозвался Шон. - Всегда приятно поговорить с человеком, побывавшим везде и способным сравнивать происходящее со своими наблюдениями. Сейчас они начнут атаку.
Ох уж этот Шон Лео! Я, конечно, не сомневался, что лидэры рано или поздно развяжут драку, но делать это СРАЗУ после слов компаньона им явно не стоило. Боевой клич, вылетевший из сотен глоток, заставил мои волосы под чалмой зашевелиться и сплестись в тугую косу. По крайней мере, мне так показалось. Карлики ринулись вперед, сжимая кольцо, демонстрируя невероятную проворность для своих явно неспортивных фигур. Шон первый взмахнул своим сиу - и пара аборигенов рухнула на траву с проломленными черепами. Правда, залить кровью все вокруг они не успели, ибо тут же исчезли. На месте падения остались только их покрывала не первой свежести.
Последовать примеру Шона я не успел. Мой плащ-крыло решив, что пора начать завоевывать воздушное пространство этого мира, взмыл ввысь со скоростью звука. От перегрузок у меня перехватило дыхание и потемнело в глазах, но вскоре все пришло в норму. Сиу, который я выронил при взлете, парил рядом с правой кистью. Далеко внизу крушил местных жителей напарник. Ему явно приходилось несладко.
- Какого рожна мы взлетели?! - завопил я на свой плащ. - Чтобы Шона на земле превратили в фарш?! Ты же сам был против воздушного боя!
- Сейчас мы постараемся оттянуть на себя часть нападающих, - спокойно отозвалась моя накидка, будто все происходящее ее мало касалось. - После чего заставим лидэров немного посуетиться.
Спросить, как именно мы будем это делать, я не смог. Да это и не потребовалось. Второе светило стремительно поднималось. Становилось жарко. Если так дальше будет продолжаться, я расплавлюсь прямо внутри своей накидки.
Около половины всего атакующего стада с навязчивостью, присущей потревоженному рою диких пчел, окружили нас и начали действовать. В небе лидэры чувствовали себя довольно уверенно, и вскоре я убедился, насколько мой плащ уступает им в скорости. Размахивая мечом сиу словно средневековой дубиной, я понимал, что долго держать оборону, находясь в подвешенном состоянии, будет непросто. К тому же эти карапузы не собирались вести бой по джентльменским правилам. Они постоянно вызывали то страшные ярко-синие молнии, которые посылали на мою несчастную голову, то густой желтый туман, то холод, сковывающий движения. Вот откуда был этот жуткий свист! Если бы не плащ, искусно кружащий между нападавшими и не сиу, прокладывающий широкую воздушную трассу сквозь массу карликов, туго бы мне пришлось.
- Нам нельзя долго быть в небе, - крикнул плащ. - Будь готов, скоро посадка.
- А что значит, быть готовым? - проорал я в ответ, но свист в ушах заглушил ответ накидки-самолета.
Мы понеслись к земле быстрее падающего камня. Шон к тому времени уже сам метал огненные шары, что было, вроде как, против правил. Аборигены отлетали от него горошинами, но было заметно, что учитель устал. Мое эффектное появление было весьма кстати, к тому же, завалившись на головы лидэров, я, минимум, троим сломал шеи. Правда, стая летающих противников не собиралась оставаться не у дел, а потому рухнула в общую кучу, смешав гостей и хозяев в отнюдь не вегетарианский винегрет. Наши сиу еще какое-то время ориентировались в общей неразберихе, но потом и их силы были сломлены. Меня и Шона просто задавили массой и втоптали в грязь. Последним, что я видел, был звериный оскал лидэра, набросившего на мое лицо черную тряпку. Последнее, что я слышал, был победный клич каннибалов, означающий одно: мы скоро станем обедом. Или ужином...

ПЛЕН

В себя я приходил медленно и болезненно. Сначала чувствительность вернулась к рукам. Я это ощутил благодаря невыносимой боли в предплечьях. Казалось, кости были сломаны в нескольких местах. Но ведь Шон заверял, что все на свете (за исключением, разве что Мира Чина) имеет свой фиксированный временной код, который не позволяет ломаться, пачкаться, болеть и так далее! И где, позвольте узнать, хваленая программа нечувствительности? Ведь учитель говорил, что пока он рядом, я от боли не загнусь. Значит ли, что его... просто нет поблизости? Не может быть!!!
Резкая боль в ногах, наплывшая, как "Титаник" на айсберг, доказала, что очень даже может. Оставшиеся составляющие тела тоже завопили о своих проблемах, да так, что захотелось умереть раз и навсегда.
Последними ожили глаза, которые открылись и... ничего не увидели. Я даже разволновался: неужели у меня больше не будет зрения?! Почему-то это пугало меня сильнее, чем переломанное тело. А еще беспокоило отсутствие Шона. В тех немногочисленных переделах, в которых мы побывали с ним вместе, я успел привыкнуть к основательной безопасности и поддержке напарника. Опять же, программа нечувствительности, контролируемая им, позволяла не сойти с ума от какого-нибудь вируса Солли и не загнуться на планете Чина от ударов железными трубами. И вот сейчас я лежу тут ослепший, оглохший, напоминающий один большой синяк, в полной неизвестности и без малейшего плана действий.
Стоп! На счет отсутствия слуха я, кажется, поторопился. Голоса! Я явственно слышу неразборчивую речь! Значит, кто-то сможет помочь мне, или... А если это мерзкие лилипуты, летающие, как альбатросы и швыряющиеся ослепительными молниями? Тогда, пожалуй, о помощи говорить не придется...
Моя дурацкая натура с самого мокрого детства всегда пыталась находить положительные стороны в любой, даже самой скверной ситуации. Главное, хорошенько подумать. Так... Я жив, и это уже кое-что. Я не вижу, зато слышу, что тоже само по себе неплохо. Могу ли я говорить? А действительно, смогу ли?..
- Мама...
Язык слабо, но ворочался, значит, способность к речи я не потерял. Что еще? Да, пожалуй, все.
Теперь отрицательные моменты. Болит тело, глаза не функционируют, я не знаю, что делать, и не представляю, где нахожусь. При малейшем посягательстве на мои останки я даже не смогу дать отпор...
Скверно! Положительного в моем положении чуть меньше по массе. Весы тянут в сторону панического поведения, в кое я и поспешил впасть. Для тех, кто не видел меня в таком виде, сообщаю подробности: обычно я вою на луну, царапаю в безысходности когтями землю и пью без тостов.
Дьявол! Я даже попаниковать толком не в состоянии. Остается одно.
- Эй! Есть тут кто-нибудь? - заорал я, собрав всю силу легких в один выдох.
Отозвалось только раненое тело (мое собственное, естественно), которое застонало и заохало во всех тональностях одновременно. Мне показалось, что невидимый бульдозер с обкуренным водилой у штурвала наехал на мои конечности и так заглох. В голове зашумели все леса Вселенной, и сознание, внятно сказав: "Спокойной ночи!", отключилось.

...Мое второе пришествие в мир живых было менее болезненным, хотя и приятным его тоже не назовешь. Глаза – о, чудо! - видели белый свет и все происходящее вокруг. Правда, несколько в перевернутом состоянии. Мне хватило минуты, чтобы понять: мир-то на самом деле не стоял на голове. Зато я был подвешен за ноги, что мне очень не понравилось.
- Ну и кому пришло в голову сотворить такое с раненым человеком? - гаркнул я в пустоту как можно суровее.
Язык не так понял мои планы и выдал нечто среднее между писком мыши-полевки и чириканьем осипшего соловья. Рядом раздалось грубое ржание пары десятков глоток. Не надо обладать острым умом, чтобы понять: смех вызван моим вопросом. Осторожно повернув голову, я увидел справа от себя группу недавних знакомых - низкорослых крепышей, облаченных в грязные тряпки. Лидэров было человек двадцать пять, и все они смотрели в мою сторону. Ни один не был вооружен, но последняя демонстрация аборигенами своей силы была более чем убедительной. Эти парни могли вообще из нор не вылезать - стреляли бы прямо оттуда. Благородные мысли типа "а не освободить-ка нам этого мистера?" головы карликов, судя по всему, не посещали, а потому ко мне никто не приближался. Подобное поведение хозяев откровенно меня разозлило.
- Видите ли, уважаемые, - снова подал голос я, - подвешенное положение мне порядком надоело. Не соблаговолит ли самый храбрый из вас развязать мое израненное тело и вступить в схватку один на один, как подобает настоящему воину? Или ваше племя умеет убивать только стаей?
- Не стоит их злить понапрасну, - шепнул кто-то, и я вспомнил о своем плаще-крыле, узнав его голос. - Если эти уродцы разозлятся по-настоящему, то тебя начнут резать на вермишель, а меня превратят в спагетти. Лучше попроси их просто отвязать нас, а дальше - моя забота.
- Твою швейную машинку-мать! - взорвался я. - А что, по-твоему, я пытаюсь сделать? Натурально вступить в бой с парой десятков профессиональных убийц?! У меня даже пальцы не шевелятся. И сиу нет...
- Сиу у меня, - снова шепнул балахон. - Прилип ко мне, как Фи-4 к твоей заднице, честное слово! Так что, если надумаешь действовать - дай знать.
- Непременно, - пообещал я, - только вот призову на помощь национальную гвардию. Кстати, ты не знаешь, куда подевался Шон?
- Скорее всего, он сейчас на пляжах Готи, - печально поведал плащ. - Дело в том, что Шона Лео разорвали эти варвары на мелкие лоскутки. Его тело еще подлежит восстановлению, а вот моего собрата эти уроды намотали на свои факелы и сожгли с особым цинизмом. Шон, я уверен, спешит сюда, чтобы вытащить твою и мою задницы из этого дерьмового мира. Если он поторопится, мы с тобой еще полетаем! Кстати, карлики не подозревают, что твоя одежда - живое существо. Они думают, что ты сам умеешь летать. Поэтому разговор со мной может быть воспринят как проявление болезни мозга, которого у тебя небольшое количество.
- Эй, заткнись там! - голос из толпы грубо прервал наш диалог, а весомая оплеуха дала понять, что автор фразы не шутит с самого рождения.
Плащ перестал ругаться, а я, скривившись от боли и не успев обидеться, на миг потерял способность трезво соображать. Скорее всего, именно благодаря этому состоянию (многие гении совершали свои открытия, будучи "под шафе") мне пришла в голову одна идея. Когда мир перестал кружиться в глазах, я поспешил выяснить степень осведомленности и уровень спецподготовки своего обмундирования.
- Плащ-крыло, - шепнул я, - а ты знаешь, где находится сектор N 11?
- Разумеется, - похоже, покрывало даже оскорбилось, правда, тоже в пол голоса. - Я состою на службе уже 135 кулов и знаю о многих вещах поболее тебя.
- У меня родился план, - сказал я, не обращая внимания на манию величия этого "скромняги". - А что, если...
- Да знаю я уже, - фыркнул плащ, не совсем тактично меня перебив. - Ты думаешь громче, чем рычит грег.
Пришла очередь оскорбиться мне. Или, вернее, огорчиться. Если даже накидка, пусть наделенная граммом интеллекта и умеющая летать, может читать мои мысли!.. Короче, грош цена мне, как стратегу. В это время к нам приблизился карапуз из толпы и хрипло заметил:
- Кажется, я сказал тебе заткнуться! Или ты торопишься пополнить наши животы?
- Нет, приятель, - как можно вежливее сказал я. - Извините, что нарушаю ваши планы. Можно лишь узнать: на каком основании в этом милом мире задерживают представителя Империи Альфа?
Произнося это, я старался выгнуться, чтобы хоть краем глаза увидеть лицо низкорослого собеседника. Тщетно. Он стоял за моей спиной, и как я ни вертелся, в поле зрения попадали только босые стопы невероятно большого размера и степени загрязненности.
Видимо, мое неуклюжее ворошенье было воспринято как попытка освободиться, и потому очередной увесистый тычок не заставил себя долго ждать. В глазах снова потемнело, хотя и ненадолго. Я даже успел услышать финальный обрывок аборигенского ответа на мой вопрос.
Выглядел он примерно так:
- ... твою мать! грегу печень! флакерам сердце!..
Не сказать, чтобы ответ меня удовлетворил на сто процентов, и все встало на свои места, но, по крайней мере, мне было уделено внимание. А это уже намек на первые шаги к установлению тесного сотрудничества. Вот уж никогда бы не подумал, что мне придется осваивать науку "дипломатию", находясь в подвешенном состоянии и беседуя со стадом карликов-каннибалов.
Тем не менее, я попытался развить свой первый незначительный успех и потому продолжил:
- Дело в том, что мой приятель очень огорчится, когда узнает подробности моего пребывания здесь. А ваше хваленое гостеприимство может сыграть против вас же. Пожалуй, пришло время сесть за стол переговоров и обсудить важные вопросы, касающиеся, в первую очередь, моего освобождения.
Я вкладывал в слова всю свою несуществующую уверенность и шаткую твердость. Абориген молча слушал. Притихли и его товарищи. Видимо, пытались уловить суть малознакомых фраз, которыми я продолжал сыпать, как горохом, упомянув и про политическую обстановку в мирах, и про дружбу между народами. Наверное, присутствуй здесь сам Марк Туллий Цицерон, так гордящийся своими 19 трактатами о риторике, политике и философии, он бы попросил у меня автограф.
Мою речевую диарею довольно грубо закрепил все тот же душка-карлик, влепив по ребрам увесистым кулаком, от чего я, забыв про свою дипломатическую миссию, вылил из себя весь запас американского и русского мата. Правда, ругань, вылетавшая из моей глотки, быстро потонула в воплях ярости стада низкорослых каннибалов. Похоже, им не понравилось мое выступление. А может, они окончательно проголодались.
Так или иначе, но понять хоть что-то из того потока брани и угроз в адрес всего живого (а значит съедобного!) я не смог. Вскоре выяснилось, что причиной столь бурного проявления чувств стало вовсе не мое обращение к свободной в выборе кулинарных блюд нации, а появление на арене предводителя всей этой шайки гномов-сыроедов.
- Анжер! Анжер!! Анжер!!!
Фанатичное скандирование начинало приобретать почти осязаемую форму, от силы которой меня стало слегка раскачивать, словно Пиноккио. Судя по всему, этот Анжер - большая ш