Сова

Ночь окутала все вокруг безмолвием, а небеса искрились мириадами далеких светил. Я находился возле нее, рядом с костром, который почти погас, ощущая, как тепло, исходящее от ее тела, смешивается с ночной прохладой.

"Мне всегда казалось, будто у меня нет права что-либо менять в себе, или прикасаться к себе. Я как будто не принадлежу себе, а все, что я считаю собой, это лишь иллюзия, выдумка", - произнес я, нарушая покой.

Мрак сплёл мои слова с тенями, и даже потрескивание костра звучало теперь как приглушённый вопрос к звёздам. Ветер закружил опавшие листья, словно хоровод, подчеркивая моё ощущение потерянности в этом безбрежном пространстве.

Она отозвалась не сразу, как будто позволяла ночи найти ответ первой. Её голос, когда он прозвучал, был тих, но в нём чувствовалась ясность «А что, если это не ты не принадлежишь себе, а ‘себе’ как такового не существует, чтобы принадлежать?»

Угасающий костёр пульсировал, выплёскивая последние искры в небо – будто крошечные «я», сгорающие в вечности. Холод обвил нас обоих, не как физическое ощущение, а как предчувствие: осознание, что все границы, все деления – лишь концепции разума.

"То есть…" - я запнулся, пытаясь ухватить ускользающую мысль. - "То есть нет ничего, что нужно отстаивать, нет крепости, которую нужно защищать? Нет 'меня'?"

Она посмотрела на меня, и в её глазах я увидел отблеск не только костра, но и чего-то большего – осознание, что печаль одиночества, как и всё остальное, – это иллюзия, порождённая нашим стремлением зафиксировать, определить, навесить ярлык. "Представь, что ты не волна в океане, боящаяся исчезнуть, а сам океан, проявляющийся в форме волны на мгновение, а потом отступающий обратно в безбрежность. Можно ли океану печалиться о потере одной из своих волн?"

Где-то далеко ухнула сова, и этот звук словно пригвоздил меня к земле, к этой конкретной точке пространства и времени.

«Но если это так, - продолжал я, - то зачем тогда стремиться к чему-то, зачем вообще предпринимать какие-либо действия, раз всё - лишь игра теней»

Она улыбнулась, и эта улыбка была как восход солнца после долгой ночи. «А зачем танцует пламя костра? Чтобы кого-то впечатлить? Нет, оно просто горит, потому что это его суть. Так и ты – просто действуй, просто существуй, просто будь, не пытаясь оправдать это какими-либо целями. Играй свою роль, зная, что она – лишь роль, но играй её с полной отдачей. Прикасайся к себе. Меняй себя. Потому что в этом и есть танец жизни, в этом и есть свобода."

"Но если я одинок в этой свободе, если нет никого, кто мог бы подтвердить мою реальность, то как я могу быть уверен, что не схожу с ума?" - прошептал я, обращаясь скорее к пустоте, чем к ней.


"Реальность не нуждается в подтверждении. Она существует, независимо от твоего мнения о ней. А безумие… безумие – это лишь одна из сторон возможного.Танцуй свой танец. Не бойся быть безумным.  И одиночество… одиночество – это цена, которую нужно заплатить за осознание этой свободы."

Тишина вновь опустилась между нами, более густая и глубокая, чем прежде. Мои мысли метались, как искры от догорающего костра, пытаясь удержать ускользающую истину, но она ускользала, подобно дыму, растворяясь в ночи.


"Но если это так…" - начал я снова, но запнулся, чувствуя, что исчерпал все вопросы, все протесты.


Она перевела взгляд на небо, усыпанное бриллиантами звезд. "Вот, слушай," - прошептала она, и ее голос слился с шелестом ветра.


И тогда, словно по знаку, раздался еще один крик совы.