Погрузившись в полумрак своей скромной комнаты в Санкт-Петербурге, Николай Васильевич Гоголь нервно сжимал перо в руке. Лунный свет, проникавший сквозь неплотно задернутые шторы, выхватывал из темноты сосредоточенное лицо. На столе лежала стопка бумаги, исписанной неровным, торопливым почерком. Это была не очередная повесть или роман — это был донос.
Сердце творца терзалось противоречиями. Великий писатель, тонкий психолог, мастер гротеска и сатиры, собирался добровольно стать доносчиком — стукачом. Сама мысль об этом казалась Гоголю кощунственной и грязной. Но жажда мести, этот липкий, холодный зверь, уже поселился в его душе и диктовал свои условия.
Причиной всему была повесть о трагедии «маленького человека» в бюрократическом мире, где безумие становится единственным способом спасения от несправедливости и бессилия. «Записки сумасшедшего» вызвали бурю негодования в высших кругах. До писателя доходили слухи о гневе императора, о злобных перешептываниях в салонах, о предчувствии скорой опалы. Друзья, сочувствующие его таланту, советовали быть осторожным, не дразнить гусей.
"Почему я должен молчать? – терзался Гоголь. – Неужели, правда должна прятаться в тени и трепетать от страха? Тварь ли я дрожащая или имею право".
Но жажда мести оказалась сильнее страха. Набравшись храбрости, наш гений решил написать донос на одного из самых ярых критиков своей повести – коллежского асессора Ковалёва Платона Кузьмича.
Писатель описывал майора Ковалева как человека, подрывающего своими действиями авторитет власти, как скрытого вольнодумца и ниспровергателя основ. Он намекал на отсутствие литературного чутья у асессора, вследствие утери носа, приводил искаженные цитаты из его высказываний, приписывал ему крамольные мысли.
Каждая буква, написанная им, обжигала совесть. Гоголь чувствовал себя предателем: Иудой, продавшим свой талант за тридцать серебряников — но жажда мести была сильнее.
Комната казалась еще более темной и душной. Донос лежал на столе как улика его слабости и малодушия. Писатель подошел к окну и распахнул настежь. Холодный зимний петербургский воздух ворвался в кабинет, пытаясь развеять атмосферу лжи и лицемерия.
В глубине души Николай Васильевич надеялся, что его донос не возымеет действия, что правда восторжествует и его чудовищный поступок останется незамеченным. Но только он уже никогда не будет прежним. Тень страха и предательства навсегда останется с ним, отравляя его творчество и душу.
На следующее утро, дрожащими руками, он отправил донос с надежным посыльным. И с этого дня, его жизнь превратится в кошмар ожидания и самобичевания. Великий писатель, обличавший пороки общества, сам стал жертвой этого порока – страха перед властью. И эта трагедия отныне навсегда переплетется с его гением.
Дни тянулись чередою. Гоголь жил в лихорадке ожидания, которая, несомненно, сказалась на его творческом кредо, писатель начал крапать новые доносы. Каждое утро он просыпался с наивной надеждой, что его благородный поступок уже принес блистательные плоды, а по городу разносятся хвалебные оды его гражданской зрелости. Но, увы и ах! Мир оказался еще более циничным, чем помыслы иных писак. Тишина была оглушительной как в морге.
А вскоре, вместо заслуженного ордена и пожизненной пенсии, к Гоголю нагрянули гости из Третьего отделения. Разумеется, с цветами и пирогами. К счастью обошлось все без рукоприкладства и ссылки, лишь деликатным намеком на то, что подобного рода "художества" следовало бы писать кратко, не растекаясь по древу и не выделываясь, чтобы не утомлять начальственные глаза.
Гоголь, разумеется, был раздавлен таким поворотом событий. Его сердце рвалось на части, а душа стонала от горя, из-за того, что справедливость не восторжествовала в мире и в отдельно взятой стране. Вычеркнув первые две буквы в слове донос, наш гений отнес свой опус в редакцию, где ее сочли пошлой и тривиальной.
И с этого момента Николай Васильевич, закусив удила, с удвоенным энтузиазмом принялся писать новый донос об украденной шинели, прославляющую мудрость маленького человека, стойкого «оловянного» чиновника.
