Поэзовечер в Белозёрихе. АНАТОЛИЙ ПОПЕРЕЧНЫЙ

А жизнь все манит вглубь,

Влечет,
Где бог?
Где человек?
Где черт?

Удача,
Где
Любовь,
Сгоревшая в огне?..

Где молодость,
Где слава —
Дым…

И был иль не был
Молодым…

Ну, а души
Тяжелый мед,
Дай бог,
Твой опыт соберет.

И хоть он короток,
Наш век,
Но бесконечен человек.

А где та черная черта,
Тот черный час,
Знать на черта?!

Лишь человека
Человек
Низвергнет вниз,

Подымет вверх.
И даст, как на духу,
Отчет:

Вот бог,
Вот человек,
Вот черт.

***

Где это было, когда это было,
в детстве, а может во сне,
Аист на крыше гнездо для любимой
свил по весне.
Чудился мне он и в странствиях дальних
символом верной любви.
Люди, прошу, не спугните случайно
аиста вы.

Люди, прошу я: «Потише, потише!
Войны пусть сгинут во мгле»
Аист на крыше, аист на крыше —
мир на Земле.

Аист на крыше гнездо с аистёнком
ночью и днём бережёт,
Ну, а в том доме под крышей девчонка
счастья так ждёт.
Люди в Нью-Йорке, в Берлине, в Париже —
верьте друг другу и мне,
Аист на крыше —
счастье под крышей
и на земле.

Люди, прошу я: «Потише, потише!
Войны пусть сгинут во мгле»
Аист на крыше, аист на крыше —
мир на Земле.

***

Когда за холм покатится звезда
И дрогнут, что-то вспомнив, виадуки,
Далекие ночные поезда,
Я снова слышу ваши перестуки.
Я снова вижу: небо над мостом,
Не сбитые зенитками Стожары…
Багровым осененные крестом,
Шли поезда — ночные санитары.
Шли поезда ночные до утра.
И в белом вся, немыслимо красива,
Над ранами склонялась медсестра,
А раненым казалось, что — Россия…
О, как она была в тот миг светла,
Когда ей пуля сердце обожгла
В шинели серой, гордая славянка
— Она мне словно матерью была,
И я не верил, что она ушла,
И ждал ее па каждом полустанке.
Но лгать не смели раненых глаза.
И ныне, как в те ночи при налете,
Я снова слышу ваши голоса,
Ночные поезда, кого зовете?
Быть может, тех, которых навсегда
В ночах войны мы с вами потеряли…
Последние ночные поезда.
Прошли. Пропели.
Скрылись.
Отзвучали.