Из рассказов мамы, Сафоновой Марии Тихоновны (1903-1994).
«С середины двадцатых время смутное подошло, стали нэп* разорять. Неподалеку от нас мельница стояла, зерно там мололи, крупу рушили. Мастер хороший этот мельник был, вот и за него принялися, налог бо-ольшой прислали! Выплатился он. Глядить, а через какое-то время - еще один… потом и третий. И что ж тогда? Взял, да и ликвидировал эту мельницу. Всё-ё потом жена ругала его:
- Змей ты, змей носастый! - А нос у него и вправду был здо-оровый! - Что ж ты наделал? Разорил нас прямо.
- Ну что ты горюешь? - он-то: - Поеду в город, устроюся там на работу и будем жить.
Так и сделал. Продал всё, расплатился с налогами и уехал.
Добралися новые власти и до другой мельницы, что в конце Рясника стояла. Там же ключи были сильные, вода в них чи-истая, вкусная бежала… На этих ключах и стояла мельница Грача. А был этот Грач мужик, как и мужик. Толстый, бородатый, жену его Дуней звали, и ноги у нее больные были, всё-ё, бывало, как по болоту какому идёть… завола-акиваить, заволакиваить ими. И вот его-то с семьёй и схватили, и сослали в Сибирь. А его мельницу наше Ряснинское обшество арендовало, и заведовал ею Петя Кузнец. И этот Петя бы-ыстро на этой мельнице нажился, даже дом себе построил... А кто ж его знаить каким образом разбогател! Мука-то белая, а дело темное. Ну, а когда и обшество разогнали, то кто эту мельницу ремонтировать будить? Некому. И спустили воду, всё поразломали, порасташшыли. И осталися одни столбы от мельницы Грача... Но через несколько лет вернулися они с Дуней. Ослеп он там на лесоповале от тяжелых подъемов, так бывало привяжить Дуня за вяревку и водить по деревне... Ну, да, побиралися».
*НЭП - Новая экономическая политика, проводившаяся с 1921 по 1928 годы в СССР.
Повесть «Ведьма из Карачева» можно прочитать на этом же портале в отделе «Проза».
Ходили от хаты к хате, милостыню просили, а кто даст... Дедушке повезло, его дётка пожалела и взяла к себе в помощники, ему лет 7 было, худющий, малюсенький. Мама со старшим Петром ходили-ходили да под тыном и померли. Дедушка не верил : вот были - и нету , к мамке
подходил - воняло очень, вспоминал. Живот, как барабан... сапоги справные с мертвой кто-то снял, так и лежала, босая... Плакал-отворачивался, и как-то непривычно было его таким видеть.