Заметка «Время всякой вещи под небом.» автора Богданова Нина - Литературный сайт Fabulae (страница 1 из 2)

Всему свое время, и время всякой вещи под небом. Время рождаться и время умирать, время насаждать и время вырывать. Время плакать и время смеяться; время сетовать и время плясать Еккл.3:1, 3:2.

А сейчас какое время? Мне думается: плакать. Тяжёлые времена настали для обычного человека. А для тех, кто времен не чувствует, и продолжает веселиться, плясать, кривляются – всё одно. Им и Екклесиаст не авторитет. Но тот народ, который защищает Мир ценою своей жизни среди лишений, страданий и боли войны, тот народ будет с Богом. Ведь во времена войн молитва солдата и тех, кто молится за него, летит прямо к небу: "Господи, спаси и сохрани!" И Он спасает и сохраняет. Ни всех. Но на то Его Воля.

Относительный мир в Мире спасает Литургия, спасают крестные ходы и молитва монахов. Но церкви могут закрыть. Ещё на нашей памяти пандемия, когда закрыли все Храмы. Не факт, что эти времена не вернутся. Может быть не пандемией, а ещё чем-то, пострашнее. И только молитву монаха никто не отберёт. Монахи живут в скитах, в горах, то есть - в отшельничестве. И они помнят как спасались их деды и прадеды в далёкие годы начала прошлого века. Давайте вспомним и мы.

В 1918 году вышел декрет об отделении Церкви от государства. Было закрыто от шестисот до семисот монастырей. Произошла не только физическая ликвидация священников и монахов, но и ликвидация этих организаций, как хозяйственных субъектов. И к 1929 году монастырей на территории СССР не осталось. Но, при монастырях ещё имелись действующие церкви. Это просто удивительно. Ведь СССР провозгласил себя государством атеистическим. И тем ни менее... Несколько церквей были открыты. По Воле Божией! И церкви продолжали окормлять верующих христиан, как и Господь наш Иисус Христос, они пытались в новых, жёстких условиях, нести Свет в Мир.

И даже в то время желающих быть монахами было достаточно. Как это сделать при общем уничтожении монастырей? Только тайно... Некоторые насельники, из закрытых обителей, уезжали подальше от Москвы, некоторые остались в столице. Многие верующие окормлялись в действующих церквях Высоко-Петровского монастыря.

Случилось так, что епископ пригласил сюда часть братии из закрытой, в начале того же года, Смоленско-Зосимовой пустыни, что в Арсаках. По церковной Москве сразу прошел слух о появлении зосимовских старцев, у которых часто бывала великая княгиня Елизавета Фёдоровна, основательница Марфо-Мариинской Обители, Белый Ангел Москвы, как её звали в народе. Приобщится к духовной жизни старцев было для верующих большой наградой. В Высоко-Петровский потянулись люди и составили крупный приход: около тысячи постоянных прихожан. И в самые богоборческие годы, по Воле Божией, Церкви монастыря продолжали оставаться центром духовной жизни.

Продолжалось это недолго. В 1935 году был закрыт последний, Боголюбский, храм монастыря. В помещении храма устроили завод по ремонту сельскохозяйственной техники. В Сергиевском храме располагалась библиотека, а затем спортзал. В храме святителя Петра — литейный цех. В остальных зданиях — Толгском храме, церкви Казанской иконы Божией Матери, настоятельском корпусе, корпусе братских келий с Нарышкинскими палатами и в усыпальнице Нарышкиных — были устроены коммунальные квартиры. С Сергиевского и Боголюбского храмов были срублены купола с крестами. К 1950 году ансамбль монастыря был утрачен.

Но истинные ученики Христовы были верны своим обетам. По всей стране стихийно начали возникать “домашние” монастыри. Держались верующие вместе, в складчину покупали домики и жили маленькими общинками по четыре–шесть человек. Основное занятие – тайные службы, молитвы, вокруг этих общин группировались местные христиане. Любая деятельность такого рода, тем более деятельность, в которой советская власть могла усмотреть противозаконность, конечно, расценивалась как организованное покушение на советскую власть. И тем ни менее… Церкви существовали. Существовали даже тайные скиты. О которых узнали только в 60 – е годы прошлого столетия.

В Москве такой тайный монашеский скит находился в переулке Печатников, в доме 3. Этот переулок, первый от Рождественского бульвара, соединял Трубную улицу и Сретенку. Самый центр. "Когда-то Печатников переулок своими извивами показывал пешеходу один монастырский храм за другим. Выставлял их последовательно, таким образом можно было начинать экскурсию к монастырю, ничего специально не высматривая. Только от этого места монастырь открывался целиком, а потом уходил в воду, как Китеж…» - так писал о переулке один из московедов. А мне хочется добавить: как и град Китеж, много зданий, церквей, часовен, исчезло навсегда из всех исторических переулков Москвы, и вспоминаются стихи Максимилиана Волошина:
            Святая Русь покрыта Русью грешной,
            И нет в тот град путей,
            Куда зовет призывный и нездешний
            Подводный благовест церквей...

Согласно архивным данным, тайный скит находился в доме № 3, в Печатниках, с 1924 по конец 1960-х.(!!!) Организатором данного скита был старец из Зосимовой пустыньки, ныне же наместник Петровского монастыря схиархимандрит отец Игнатий (Лебедев), он же и духовник этой обители (позже причислен к лику Святых). Одна из монахинь вспоминала: «Основой духовного руководства батюшки, для идущих по монашескому пути, было искреннее, без утайки откровение всех своих поступков и мыслей. Он считал важным, чтоб мы следили за своими чувствами, мыслями, за своей душой. Мы должны были говорить все, что переживали, называть вещи своими именами, пусть эти помыслы были некрасивые и пусть было очень трудно их исповедовать. Он был строгим, но очень любил нас”.

Вот таким образом, на исповеди, батюшка и отбирал монахинь для будущего монашеского скита, бытовые заботы о котором, взяла на себя монахиня московского Рождественского монастыря Евфросинией, которая в конце 1923 году, после закрытия своей обители, переселилась в холодную комнату на чердаке этого дома, где не смолкали её молитвы. Скит был организован в честь иконы Божией Матери «Знамение». Позже, к монахине Ефросинии присоединились ещё две тайные монахини. Они были певчими в Петровском монастыре, и знали отца Игнатия. Это монахини Евпраксия и Ксения. Комнатка, где молились монахини была крошечной, метров 10. Высота 1м. 80. В комнате (слева от входа) находились умывальник и туалет, далее у окна – кухня, на которой готовили на примусе, справа от входа за ширмами стояли кровати насельниц «скита». Сколько тайных монахинь посещало этот скит - неизвестно.

Попадали туда так: сначала шли по широкой лестнице, потом она делала поворот, квартиры оставались ниже, и потом вверх поворачивала узенькая лестница. На ее второй ступеньке и был вход в скит. Как говорил сам отец Игнатий: «Сначала поднимаешься по широкой лестнице — это мир. Потом входишь на узкую лестницу — и это монашество».

Дословный перевод слова «монах» означает единичный, одинокий. Но монах никогда не бывает одиноким. Одиноким он может быть только среди людей. Монахи дают обеты целомудрия, послушания и бедности. Мир стоит молитвою! И особенно молитвою монаха. Ибо это люди, которые отреклись, при жизни, от всего земного, даже живя в миру. Так что тайные скиты, организованные в богоборческие годы, были очень важны для возрождения и защиты России. Знали ли об этих тайных скитах в народе? Быть может и знали, но верующие молчали. А пришлых в квартире 26 не было.(Именно под этим номером существовала тайная территория монахинь.) Всё держалось под большим секретом.

Есть письмо-инструкция отца Игнатия к матушке Ксении, одной из монахинь, о том, как ей следует себя вести. Отец Игнатий проводит тщательную идею бытовой маскировки в окружающую среду. Он говорит: «В Церкви не надевайте черный платок, апостольник даже на праздник дома не надевать, монашеским именем не называться даже на исповеди, полностью слиться со всеми прихожанками». Но… были и противники Бога. Враг не спит.

Верующие, конечно, не могли выдать. Однако среди жителей были атеисты. Люди жили тесно, в коммуналках, многих волновал вопрос – кто же выделил квартиру на чердаке одинокой женщине (монахине Евфросинье), куда часто приходили люди? И в 1930 году монахиню арестовали. Где она, что с ней? Куда её увезли? Никто не знал. И не знает. Кроме Бога. Исчез человек навсегда. Царствие ей Небесное! С этого момента главными хранительницами «скита» стали м. Евпраксия и м.Ксения. Сколько всего тайных монахинь посещали и этот скит под покровом утра или ночи – неизвестно.

А В 1935 г. был арестован и заключен в лагерь, в Чувашии, духовник монахинь архимандрит Игнатий (Лебедев). До 1935 года отцу Игнатию, с Божией помощью, удавалось служить в Храме, но в марте его забрали. Из мест заключения отец Игнатий писал: «Не унывайте и крепились в Вере!» Отец Игнатий получил пять лет лагерей. И хотя, как инвалид, а у него была тяжелая форма болезни Паркинсона, он имел право на досрочное освобождение, власти категорически этому препятствовали. Читала я и другое. Будто в лагере, где он сидел, над ним смеялись, что он притворяется больным... Но кто знаком с этой болезнью, знает, что - это мучительная физическая боль и потеря памяти... За него хлопотали монахини, чтобы батюшку перевели на поселение. Но все прошения были были отклонены. Совершенно обессиленный, тяжко больной, священник умер в 1938 году.

В 2000 году отец Игнатий был прославлен Русской Православной Церковью в лике святых преподобномучеников. 12 сентября празднуется день его памяти. После гибели отца Игнатия община не распалась и значение «скита» сохранялось по крайней мере в течение 1940-х годов. Окончательно «скит» прекратил существование в конце 1960-х гг., когда м. Евпраксия и м. Ксения, работавшие днём в пошивочной артели, получили одну комнату на двоих, в коммунальной квартире этого дома.

Вот так закончилась история тайного монашеского скита в центре Москвы, в самые богоборческие годы. Духовные дети архимандрита Игнатия (Лебедева), иеромонах Никола (Ширинский-Шихматов) и иеромонах Косьма (Магда) тоже получили большие сроки и в 1937 году были расстреляны. Среди монахинь тайного скита были те, кто прошел через лагеря, ссылки, и лишение права проживать в крупных городах. Но при этом некоторые члены тайных петровских общин дожили до наших дней: последние из них скончались в 2004–2006 годах.

В одной из книг монахини этого скита, Валентины Пузик (в монашестве - Игнатии) упоминается, что впервые, когда она попала в этот скит, была поражена кротостью и незлобием отца Игнатия и его духовных чад, видимо за этими качествами и скрывалась настоящая духовная величина. Здесь невольно вспомнишь образ старца Памвы из рассказа великого писателя Лескова «Запечатленный ангел».

«Согруби ему – он благословит, прибей его – он в землю поклонится, неодолим сей человек с таким смирением! Чего он устрашится, когда сам в ад просится… Он и демонов-то всех своим смирением к Богу обратит и из ада изгонит! Этого смирения и сатане не выдержать!» Каково? До слёз ведь…

Вот такая удивительная