на слуху в современной поэтической тусовеке.
Поэтому он, наверно, хороший поэт. По крайней мере, модный точно.
Некоторые даже поговаривают о почти гениальности.
Но я как ни пытаюсь/стараюсь, читая попадающиеся (не скажу, что часто)
мне на глаза его стихи, уловить в них что-то, заставляющее
меня сказать - ах! - не могу этого сделать. Более того,
перечитывать их желания не возникает. Но надо отметить,
что такие стихи заставляют думать во время чтения, хотя бы для того,
чтобы из разрозненных на первый(а может, и не на первый)
взгляд фрагментов попытаться сложить общую картинку.
Может, мое поэтическое восприятие еще не доросло
до такой поэзии? Вот, например, последнее из прочитанного.
ЗЕЛЕНАЯ ЛАМПА
Говорят, пыль — это наш эпидермис.
То есть, когда в начале разрыва отношений ты выметаешь пыль,
ты выметаешь бывших.
Моя мертвая бабушка, когда уезжала от моего дедушки (пил),
не думала о пыли.
Она погрузила в такси маленькую мою маму, чемодан и лампу,
лампу, которая была не ее, «просто очень красивая» —
и поехала.
Когда машина припарковалась у дома,
где жила ее мама
(мама, мама, какая-то мамоматрешка),
шофер вынимал из багажника чемодан и красивую лампу
и мертвая бабушка узнала, что красивая лампа разбилась.
Когда я был маленьким,
я хотел научиться играть в белоснежный теннис
(ничего с белоснежным теннисом, как и со всем белоснежным, не получилось),
тренировался дома
(сперва по ошибке сказал «репетировал»,
как будто теннис — это театр)
и попал в зеленую лампу
с ленинским абажуром.
Прошло очень много тяжелых и легких лет.
И вдруг в интернете я увидел такие поддельные лампы,
поехал, купил для сестры абажур
(я давно не живу в этом доме).
Сестра посмотрела на зеленый ласковый свет
и сказала: не то.
А я разозлился сперва, но быстро остыл и сказал:
Наконец мы вернулись.
