Прославленный средь греческих царей Царь Перифой, Фессалии правитель Собрал на свадьбу всех своих друзей, Меж них Тирон – кентавров предводитель. С ним вместе всю его родню, Кентавров диких небольшое стадо, Но царь забыл, за что его виню: Вино кентаврам наливать не надо. А виночерпий этого не знал, (Вина на свадьбе греки не жалели), Его кентаврам щедро подливал, Пока они совсем не захмелели. И, как бывает, в пьяных мужиках Вдруг похоть неуемная проснулась, Забыв о том, что здесь они в гостях, Толпа кентавров к женщинам рванулась. Приличья и порядки все презрев, Хватали женщин жадными руками, Чтоб поскорее отнести в свой хлев, И нету сладу с пьяными конями. Лапифы оторвались от стола, В их жилах кровь, а не вода струилась. И битва столь великая была, Что в камне и сказаньях сохранилась. Задумавшись перед красой былой, Стою перед обломками фронтона, И битва оживает предо мной, И словно слышу крики, топот, стоны Секиру в руки взял один Тесей, Лапифы бьются голыми руками Хотят изгнать зарвавшихся гостей, Что так внезапно стали им врагами. Спасая жизнь, в неистовстве кентавр Лапифа сильно за руку кусает, Противник же, как знаменитый мавр, На горле пальцы лишь сильней сжимает. Остались от фигуры силача, Что бьет кентавра в челюсть со всей силы, Лишь кисти рук, ещё кусок плеча, Но мощь удара все дефекты скрыла. А в центре поднял руку Аполлон, Дерущимся дал знак остановиться, Но ничего не может сделать он, Никто с врагом не хочет примириться. А барельеф лишь чудом пережил На Зевса христианские гоненья. Аид его крушенье завершил, Наслав сильнейших два землетрясенья. Обломки старины давно седой Волнуют больше нынешних творений. Того, что есть в Олимпии святой, Не знаю в наше время повторений. Не скроют скульптора природный дар Ни сколы, ни пропавшие детали. Да за один лапифовский удар Его бы в академики избрали. Я стих закончу выводом простым: Гостей к себе зови всегда с разбором, Сидят пусть люди за столом твоим, А сядет скот – не избежать раздора. | 
