Есть кладбище в глухом углу Москвы.
Там летом плиты в зарослях травы. Зимою снег никто не обметёт, в день поминанья плакать не придёт. Там, с глаз долой, под звуки крыл, однажды утром я себя зарыл. Зарыл надёжно, вместе с дневником, потяжелее выбрал первый ком, лопатой потрудился, торопясь, чтоб оборвать вернее нашу связь. Пусть там лежит – читатель мудрых книг. Ни женщина, ни друг, ни ученик не смогут, вспоминая, пожалеть. Он никого не создал на Земле. Он лишь себя в себе определял, вокруг него вращалася Земля, а он строчил, как по черновику, свою почти случайную строку. Он думал: всё покамест не всерьёз, судьба ещё задаст ему вопрос… Но не спешила спрашивать с него небрежная эпоха ничего… А я живу. На солнышко гляжу, по городу великому хожу и взгляды, и дыхание ловлю той женщины, которую люблю. Из снега я леплю свои снежки. В узоре века есть мои стежки. Разинув рот, глядят ученики, и спрятаны в столу черновики. Но иногда, и счастлив, и любим, иду украдкой на свиданье с ним. «Что нового?» – «Живу». А он: «Враньё!» И спорит над могилой вороньё. 1986 | 
Можно его отключить (чтобы посмотреть, "что там делается"), и тогда легче будет поправить, видно будет, где какие пробелы, отступы и т.д.