... откровение Бога рассыпается белым по пресной земле, в незастывшей воде обретая своё постоянство. Прогибается со́хлое кружево трав, их макушки уже на нуле – замерзанье привычно родному до боли пространству. Здесь костлявость безлиственных голых берёз украшается инеем в праздник мороза стыдливо, а пока за мельканием снежным их отсвет тоскливо белёс, незаметная их красота до тепла, до поры молчалива. Говоря о зиме, как о жарком костре откровенья, в завываниях ветра и в по́скрипе ржавых ворот, обретёшь по исходу её обновленье. Да нет, воскресенье в тавтологии где-то привычных житейских забот. Растворяясь и вновь собираясь в пространстве, неизбывно, бессчётно себя повторяя в ином, учит мудрости Он. Да, любовь – это тоже упрямство в белоснежном, в жестоком плену ледяном...
| 
Что же... возможно, что и так.