Я в возбуждении
Её рисую,
В сравнении с ней –
Всё остальное прах.
Лишь только бог,
Он мог создать такую
В своих холодных
И волшебных небесах!
Она безмолвна и серьёзна,
И восхитительно юна,
Я умолял раздеться слёзно
Её три ночи и три дня.
И не было пьянее в жизни,
Я будто мастером смотрел,
Натурщицу писал я кистью,
Ласкать же – права не имел.
И так мне люди не простят,
В холсте почуяв озарение:
Как по команде все стоят, –
Испытывают вожделение!
|
