Как давно в степи я не был,
да в свирепую пургу,
чтоб не видно было неба,
чтобы всё везде в снегу,
чтобы ветер с ног, чтоб бритвой
резал щёки жгучий снег,
чтобы, с ним вступая в битву,
не спужался человек,
чтобы шёл он прямо к цели,
невзирая на метель,
помня, что одной в мотеле
нелегко мадмуазель,
что в такую непогоду
хочется волчицей выть,
и печального исходу
не должно как будто быть…
Дай-то Бог!
И холмик снежный
не появится в степи,
бесконечной и безбрежной...
Так что, путник, не глупи
и не лезь ты в авантюру,
от похода откажись.
А мамзель, уж коль не дура,
подождёт.
Дороже жизнь!
* * *
Злобится зима и пуржит, и буранит,
метелит, бросается снегом в окно.
И можно сказать, беззаконно майданит,
а так, как мне кажется, быть не должно!
На улицу выйти никак не возможно –
опасность есть тут же в сугробах пропасть,
поскольку пурга и везде бездорожно.
Пойду-ка я в номер, в постель чтобы – шасть!
Конфет я с собою возьму граммов триста
и томик Моэма возьму я с собой.
Люблю Сомерсета!
Таких беллетристов
ещё поискать…
И читаю взапой…
Жаль, нет впечатлением с кем поделиться.
Ушёл Он, надеюсь, что не навсегда.
Недаром зима метелится-злобится.
Как будто уверена: будет беда…
|
