Узкий коридор, - двоим в нём тесно. Здание давно пора на снос, а народ уж больно странен местный – каждый будто в пол и в стены врос взглядом, что быстрее электрички достигает сути бытия, словом, для столицы нетипичным, но что провоцирует тебя дольше задержаться в этих стенах… Может, не на день, а навсегда… Выйти созидателем из тени и других заманивать сюда. Вдруг узнать, что есть такой – Георгич*: непростой мужик – из кержаков! Прочитать от корки и до корки: надо ж – при чинах поэт каков! Чуть приоткрывается за чаем, коли вы из теста одного. Пустоты в душе не привечал он, да и грусть шальная – ни ногой! А поодаль, с превосходством «первых», в комнатке убогой за столом выдавал крылато перл за перлом Лев**, паривший в облаке орлом. Всяк входящий замирал у две́ри: что там с настроеньем – минус, плюс? С ног до головы в ответ измерит: - Купишь гениальное? - Куплю… Путь от кабинета к кабинету выглядит предательской тропой… Нравы, не препятствуйте поэту быть и перед обществом собой. Как бы ни любилось, ни кололось, чей бы голос громче не звучал, вместе пусть живут Москва и область, будет пусть у них один причал. * Владимир Георгиевич Бояринов
** Лев Константинович Котюков | 
