Послушай как ветер ласкает старый шифер крыши.
Послушай как небо сморкается в мятый платок земли.
Побудь моими ушами. А то я ничего не слышу.
Я лежу по дороге в Вёшенскую. Я лежу в дорожной пыли.
Ты слышишь? Дождь вроде бы утихает...
Или мне это только кажется - но капель становится меньше.
На хуторе, гутаришь, казаки брехали,
Что меня красные вертухаи изрубили шашками, а не то изувечили.
Нет, родная, кончился уже дождь.
Свёртывается пыль под каплями, превращаясь в теплую грязь.
Месяц качается в небе, как гнутый латунный гвоздь.
Над мокрыми трупами коней и людей всю ночь глумясь.
Лес по соседству кронами дубов несмешные шутки шутит.
На уродливый гвоздь беспокойно воют горбатые бирюки.
Жаль что у Бога сейчас нету для меня свободной минуты.
Для него на этом поле все едино: скользкие трупы и выжившие дураки.
Дураки дураками, а смерть-таки, промахнулась.
Правда не совсем ясно что теперь будет со мной.
В бою, бывает, что выручает своя же дурость.
"Пошли прочь, вороны! Я пока что ещё живой!!!"
Обидно, конечно, вот так подыхать в пыли, как собака.
Обидно оставлять тебя одну на этом мерзком свете.
Я позавчера воевал за брата, а вчера против брата.
И, похоже, своими делами заслужил я смерть эту.
Оставайся, родная, не поминай лихом.
Я скоро сдохну на этом грязном проклятом шляхе.
Жалко только, что вроде как отдали мы им Дон Тихий.
Отдали семьи, курени́ и бараньи папахи.
Будут сено жечь, лошадей сбивать, жён сильничать.
Будут псов стрелять, хаты грабить в наглую.
Проиграли казаки стайным хищникам.
Проиграли честь казаческую - ну не падлы ль мы?
Ты прости меня, сделал все что мог.
Я стрелял, колол и топтал конями.
Сколько нужно чтоб заслужить на гроб?
Да не нужно мне - киньте просто в яму.
И ещё смотри, напоследок помни:
Красные Богу не молятся и хулят святыню.
Я прошу тебя - береги иконы.
И молитесь с мамой:
ТЫ - ЗА МУЖА, А ОНА - ЗА СЫНА...
|
