* * *
К сентябрю очнутся георгины,
Распахнет ворота школьный двор.
Цедят пиво хмурые мужчины,
О былом перебирают вздор,
О царях – калеках и убогих –
Недалеких, в целом, упырей,
Тех, что извели народ и бога,
Жизнь заставив чувствовать полней.
Им и нынче прежние забавы
По душе, рассудку вопреки –
Хочется все так же денег, славы
И любви до гробовой доски;
И талдычить захмелевшей Музе –
Как непросто, вдруг забыв покой,
Рвать, грести, мытарить, жрать от пуза
И чуметь от скорби мировой…
* * *
Всякий день улыбчивое счастье
В дом наш проникает, и опять
Умолкает за окном ненастье,
Время ход свой обращает вспять.
Мы юны, и в суетности быта
Нам доступны вера и покой;
Горечь дрязг и ревности забыта,
Жизнь и смерть разделены межой.
Только ночь меняет суть и знаки
Чувств мятежных, в круге слов и дел
Явь хмельную выстилая страхом
Тучных, негой изможденных тел…
* * *
Еще теплом нас балует природа.
Еще легко собраться на прогулку:
Всего-то джинсы, кеды и футболка.
Вечерние умолкнут переулки,
Жизнь растворится в них, и только ветер
Незапертой играется калиткой,
Да сумерки взгляд застят поволокой.
На гаражах мордастые агитки
Рай обещают нам, смиренномудрым,
Как чешуя болтаясь в непотребном
Желании прельстить кого б ни стало
Размахом зрелищ, и вином, и хлебом…
* * *
Исправляют цвет лица
Водка, сыр да колбаса,
Хлеб, икра для бутерброда
И сочувствие народа,
Мельтешит что у окна
От зари и до темна,
И желает понимать
Изворотливым умом,
Как мы все, едрена мать,
Здесь пока еще живем!
А над городом дожди,
Холод, сумрак; это значит,
Явь статична, и не жди,
Будет ли когда иначе –
Только милой скуки вздор
Да о прошлом разговор…
* * *
Лежать в земле с погасшими очами –
Не вспоминать, не думать, не жалеть,
Что музыка звучала между нами,
Которую вдруг поглотила смерть.
Но те, кто выжил, разбредутся тихо
По дачам, по отелям, по домам,
Следы их исчезают в снежном вихре,
Бегущие к чуть тлеющим огням.
И где теперь безумства и восторги
Застолий, единения, любви? –
Во мгле кругом – от самого порога
Небытие возводит пустыри…
|
