Вечером, когда садилось солнце
и сгущались тени в тишине,
встретил у моста я незнакомца.
Он кивнул с почтительностью мне.
Роста небольшого, в чёрной шляпе,
смуглость необычная в лице –
чужеземная, такая, как в арапе
из чужбин, где мух полно це-це.
В сюртуке, с прогулочною тростью
возле Инженерного моста
он стоял, вернее, по предмостью
он гулял.
Погода – лепота…
Он ушёл.
Я вслед за ним.
До сада
Летнего вдвоём дошли мы с ним.
Тут же внутрь проник он сквозь ограду –
этот неизвестный аноним.
Я ж остался у ворот закрытых
статуей недвижною стоять…
Никогда я не встречал спиритов.
Мне б скорей от сада бы бежать,
но не смог…
Смотрел, как странный призрак
незаконно с клумбы рвёт цветы.
Это дерзкой кражи явный признак…
И сказал я Пушкину: – Эх, ты…
|
Люблю тебя еще за то,
Красотка осень, что де-юре,
Преподнесла эпоху Юры,
Хотя де-факто кое-что,
Прёт на НЕЁ разящим буром,
Хватая парня за грудки.
Но он ответит, если что…
Неся достойно жребий свой,
Не трясся над своею шкурой,
И стал значительной фигурой,
Дав всем напастям ближний бой,
Умом и сердцем, а не сдуру,
Как часто делают глупцы,
Что упиваются борьбой.