Когда свободою горим,
Сорвав замки с души и тела,
Мы гадостей, как пить дать, натворим,
Не зная меры и предела.
Сперва — восторг, хмельной угар,
И воздух кажется пьянящим.
Но этот безрассудный дар
Становится ярмом звенящим.
Ах, эта жажда перемен!
Она как буря нас несет по свету,
И заставляет, став с колен,
Вручить потомкам эстафету.
Разрушив старое дотла,
Мы строим шаткие химеры.
Свобода в хаос завела,
Лишив достоинства и веры.
И вот, устав от диких дней,
От пьяной вольности без края,
Мы ищем для своих цепей
Хозяина, опять вздыхая.
Ну, а когда его мы обретём,
Тогда порочный круг замкнём.
Приняв по третьей рюмке за столом,
К свободе новый путь найдём.
Ах, эта жажда перемен!
Она как буря нас несет по свету,
И заставляет, став с колен,
Вручить потомкам эстафету.
Зачем свободою горим?
Зачем замки срываем с тела?
Зачем мы гадости творим,
Не зная меры и предела?
Таков закон, что в наши гены
Всевышним вписан без замены,
И как сказал Поэт,
Рисуя вольности портрет:
«Мы ждем с томленьем упованья
Минуты вольности святой,
Как ждет любовник молодой
Минуты верного свиданья».
Свобода — страшный меч,
Им можно всё отсечь.
И прежде, чем чего-нибудь творить,
Подумать следует и для себя решить:
Готовы ль мы нести свободы бремя,
Иль лучше жить, покорствуя системе? |
