Тихо солнце садится за сонной рекой,
Ветер шепчет траве, покой навевает.
Хутор дремлет в тени, весь укрыт синевой,
И луна на небе ярким светом сияет.
В хате светит огонь сквозь ставни резные,
Пляшут тени на стенах от света лучины.
В кузне звон, куются подковы - стальные,
В думах Вакулы - смех, да остроты дивчины.
"Эх, Оксана, взгляни ж ты на мэнэ,
Не шути с моим сердцем – и так уж в огне!"
"Да неужто ты, кузнец, мне в пары годишься?
Чтоб с тобой я была черевиками отличишься?"
Чёрт из печи шепчет: "Да брось, молодец!
Ей царицыны туфли – не взять с молотка!"
Но Вакула смеётся: "Не страшен мне бес!
Добуду обувку –загадка не велика"
Чёрт, проворный такой, весь в саже, в золе,
Хвост крючком, пред Вакулой присел на столе.
"Что, кузнец, приуныл? Помочь я могу —
Только душу в оплату за это возьму!"
Но Вакула хитрее — крестом осенил,
Вскочил на чёрта, как на коня!
"Ну-ка, нечистый, пока не прибил,
В стольный город снеси ка меня!"
Петербург вдалеке сияет огнями,
Балы, кареты, царица сама...
Вакула в чужих палатах — с крестом да с мечтами,
Но не робеет — в мечтах лишь она!
А на хуторе Оксана не спит до зари,
"сэрдэнько ноет — куда ж он пропал?
С кузнецом бы мне жить в мире - любви,
А не смеяться над ним, видать он устал."
Утром Вакула — с подарком, с душой,
Оксана не знает что и делать с собой.
"Ну что, красна девица? замуж пойдешь?
Иль опять насмехаться изволишь?""
Смех да песни, свадьба у речки,
Чёрт же пакости строит у печки.
Счастливы все, кузнец и Оксана,
Замуж же вышла почти за султана!
|
Иногда мне кажется, что ты вертишь ИИ как хочешь, и он делает всё, что ты скажешь. Я так не умею, хотя уже больше года с ним тетерюсь.