Дверь на ключ. Мир затих. Зажигаю свечу.
Я молчу, но не я, кто-то древний молчит.
Воздух плотен, как мёд, он течёт по плечу,
Имя силы моей в нём беззвучно звучит.
На запястье моём вен сплетается вязь,
Это карта реки, что течёт сквозь меня.
Это зов, что не слышат ни бог, ни святой,
Это шёпот, что делит на «я» и «не-твой».
Это ключ, что ржавеет в глубинах крови.
Просыпайся, мой страж. Просыпайся, живи!
Просыпайся, мой Демон, мой внутренний Бог,
Тот, кто соткан из всех моих прошлых дорог!
Чьи глаза, это угли из сотен костров,
Чей закон, это правда, что сильнее оков!
Поднимись из костей, из солёной слезы,
Я взываю к тебе в час последней Грозы!
Они рвали мой сад, они пачкали свет,
Говорили, что силы во мне больше нет.
Они судят мой смех, они меряют боль,
И на раны мои сыплют чёрную соль.
Их слова, как ножи, их улыбки, как плеть...
Этот голос не мой, он из тысяч корней,
Он из прабабок тех, что огня был сильней,
Он из тех, кто молчал, собирая свой гнев.
Просыпайся, мой зверь, мой божественный лев!
Просыпайся, мой Демон, мой внутренний Бог!
Тот, кто соткан из всех моих прошлых дорог,
Чьи глаза, это угли из сотен костров!
Чей закон, это правда, что сильнее оков!
Поднимись из костей, из солёной слезы,
Я взываю к тебе в час последней Грозы!
Я не мщенья прошу, не кровавой реки.
Я прошу равновесья для слабой руки,
Чтобы каждый их шаг, что посеял лишь мрак,
Обернулся для них в их же собственный ад,
Чтоб весы мирозданья качнулись в ответ.
Справедливость, не месть. Только истинный свет.
Круг замкнулся. Я чувствую холод в кости.
Ты проснулся во мне. Ты не сможешь уйти.
Ты теперь моя тень, моя сила и речь,
И тебе мою правду отныне стеречь. |
