* * *
Еще кочуют по Литве цыгане,
Еще поют о счастье вне контекста
На ярмарках, в дешевых балаганах,
И раздражают клириков окрестных.
К ним тянутся чинуши греховоды,
Вояки из заштатных гарнизонов;
И, как не странно, вновь дуэли в моде,
Назло установленьям и законам.
Июнь цветет, таится жизнь в отлогах
Ленивых рек, ей никого не жалко.
И воскрешают чуждый быт убогий
Для жен-смиренниц мудрые русалки…
* * *
К ночи тихая беседа…
Ой-люлюшеньки-люли.
Демоны ли непоседы
Нас к Морфею понесли?
Мы уже и тем довольны:
Благостна, как божий свет,
Явь – холодное раздолье.
Милой отчине привет!
Кабы вдруг уснуть, забыться
И, тревогам вопреки,
Перекраивать границы
Мановением руки.
За лесами, за полями
Грома угадав раскат,
Думать, что ж творилось с нами,
Для чего весь этот ад?..
* * *
Не докричаться, не вернуть
Былую жизнь, иную скуку;
И нежность робкую баюкать,
И все уладить как-нибудь.
И, вглядываясь близоруко
В твои ревнивые глаза,
Шептать, что прошлого не стало,
Что нам двоим вселенной мало;
И если полыхнет гроза,
То это лишь времен начало.
Переходя из круга в круг,
Вновь обретая дом и веру,
Дозволенное чуждой мерой
Кроить и умещать досуг
В беседах с плотью эфемерной…
ПАМЯТЬ
Жуткий сон – дом запустелый,
Ночь и ветер за окном;
Умолкают менестрели
В измерении чужом.
Явственнее проступает
Канонада вдалеке,
И душа души не чает
В зачарованном мирке.
Пафосные разговоры
О минувшем, о любви
Отрицает это город,
Что воздвигнут на крови.
Дивным храмом обозначен
Царской милости предел –
Лишь бы верилось в удачу,
О которой ты радел…
* * *
Снять домик у воды
И, август коротая,
Меж прочей ерунды,
Знать, где-нибудь у края
Реальности моей
И Вы себе живете
За пеленой дождей;
И варите компоты,
И солите грибы,
Капусту, помидоры
И огурцы, дабы,
Хоть и зима не скоро,
Умаявшись, покой
Вкусить (да ну их, вьюги!),
Звонить наперебой
Коллегам и подруге –
И хвастать; и не ждать
Приеду ль я когда-то
Чтобы вдвоем мечтать
О счастье безвозвратном…
|
Город древний, город длинный,
Имярек Екатерины? (С)