Серые джунгли, бетонная клетка,
В метро с маршрутки, скачешь с ветки на ветку.
Ты вольная птаха, но попался в ловушку.
Чтож, добро пожаловать на наш скромный ужин.
Здесь вместе собрались все семь вельмож:
Гордыня, лень, жор и вся прочая ересь.
И каждый принес свое любимое блюдо,
У каждого на тарелке твои знакомые люди.
Голос зависти молвил противно, гнусаво:
Мое блюдо- твой лучший друг, что подсыпал отраву.
Он долго молча смотрел на весь твой успех,
Наконец он не выдержал, так породился мой грех.
Второй речь гордыня взяла:
Ты был жалок, и блюдо мое- твоя мать.
Решивши, право дано выбирать
Она в жизни греха моего не смогла избежать.
Надменно оставив дитя, убежав далеко,
Заменив так легко, что память отшибло обоим,
Теперь ее жрать буду, не раскается дура поколе.
Третья, похоть, вела свою сладкую речь:
Тебе б голову с плечь, погрузился ты слишком.
Но блюдо мое ох как изыскано.
Та что однажды тебя обворожила,
Выжала, высушила, дух истощила.
Изменила, оставила, вслед обвинила
В том что ты виноват, хоть рядом и не был.
Четвертый грех, алчность, зубы оскалил.
Он долго молчал и глядел вглубь души:
Мое блюдо вкусно, на нем плод любви.
В тебе тлеет жадность до ней,
Сложить уж готов свою душу, лишь бы быть с ней.
Но сегодня НАШ ужин, так что будь поскромней.
Едва алчности голос звучать перестал,
Лень взяла себе кроткое слово:
И снова болтать... В моем блюде - отец,
Тот что выбрал уйти от забот о тебе ,
А теперь он томится в горячем котле.
Полон соли, кристаллов и прочей мороки,
Возможно теперь видит он свои все пороки...
Шестой, низкий гаденький голос.
Гость врос уж в сиденье давно.
Голос чревоугодья покрыл зал,
Как колосс пробасил он угрюмо:
В моей чаше слишком постное блюдо,
Твои предки что вечно хотели все больше,
Хотели все лучше, чтобы лучше других,
А вниз не смотрели, не видели сбитых твоих-
Об камни, ступени той лестницы к небу- ног.
Теперь их обжорство поместил я в пирог,
Жаль что мало его мне на ужин.
Но теперь ты им думаю больше не нужен.
Рев громогласный состряс стены зала,
То гнев говорит, извергая свой пыл:
Моя пряная гадость - все те позорные люди,
Что стоя на блюде и видя тебя пред собой
Ненавидят, проклинают толпой.
Ты спасал их не раз, вытащил из петли,
Помогал им подняться с колен.
Но в ответ лишь плевки и шипение,
Вся твоя доброта для них тлен.
Гости кончили речь, сверху глас донесся неизвестный:
Что же делаешь ты на сим блюде, друг наш прелестный?
Я отвечу, ты главное блюдо,
Вобравший в себя всю ту боль и остатки людского
Что потеряны в блюдах гостей, ты отречься не смог от мирского.
Ты снова и снова терзался грехом, ты себя укорял снова, снова.
Разбивая в кровь руки боролся с грехом, не понимая основы.
То не грех, то природа, ты лишь был собой.
Твоё место уже не на блюде.
Возвращаем твой трон, ты повышен теперь.
В этом зале ты больше не нужен.
Ты видел все, чтобы дальше простивши всех жить.
Так молвил Он, поднимая меня из пучин,
Вынимая из каменной клетки в зеленое поле. |