В мой смоляной колодец, вниз,
Где правда спит на дне немом,
Спустись, исполнив мой каприз,
Забытым словом и грехом.
Там наслоенья горьких зим
Хранят тепло стеклянных рук,
И непрощённый херувим
Замкнул свой ослеплённый круг.
Наивность, ставшая рубцом,
И клятва, данная впотьмах.
Там с перекошенным лицом
В углу сидит мой детский страх.
Не выноси из темноты
Мой скарб из трепета и слёз.
Лишь прикоснись. И станешь ты —
Молчаньем, спрятанным в мороз. |