Не пламя звезд – их ледяное тленье,
Не вихрь миров – их мертвый хоровод.
Вселенская немая дерзновенность –
Лишь Эха камень, в Бездну брошенный вперед.
Здесь Тьма – не мать, а вечная любовница
Пространствам, что бездушны и слепы.
В них Разум – вспышка, дерзкая зарница,
Затерянная в безответной толчее тщеты.
И Я – тот зрачок, что в Пустоте пробит,
Тот стон, что в Хаос вброшен наугад.
Моя душа – комета, что не сбит
С орбиты немотой, хоть вечный ей закат.
Но в этой немоте – не тишь, а рев!
Не сон – а бдение сквозь вечный мрак.
Я – тайный нерв в космическом напеве,
Одинокий страж у заповедных врат.
Мое сознанье – факел во Вселенной,
Что сам себе и свет, и сжегший прах.
Оно – мятеж, в пустыне безразмерной
Рожденный, чтоб изведать Божий страх?
Иль страх – лишь тень от призрачного тела,
Что Я себе из пустоты сплело?
Нет собеседника! Лишь Эхо прозвучало,
Давно забывшее свое тяжелое крыло.
И я пою – не для спасенья, нет!
А чтоб пробить хоть щель в глухой броне.
Чтоб доказать: во всей Планете Планет –
Есть Жалость! Хоть и заключенная во мне.
|
