Пресытившись жарой и узнавая
Во влажном ветре строгость холодов,
Я принял время, вкратце познавая
Реальность по мотивам вещих снов.
Уснуло лето, тайно, отрешенно,
Сады, раздевшись, спелости полны,
Но Кама перестала обнаженной
Мыть за окном паркетные полы.
Запнулась осень жаждою сказать,
На солнце глядя — страстного блондина,
Как та, что взглядом бросила терзать
И с грусти замуж выйдет за бандита;
Ведь солнце, окрылённый вертопрах —
С зарей сливался в чувстве лиховатом
У осени невинной на глазах,
Проникнутой печалью листопадной.
Она в миноре мертвенном, одна,
С ним радость пить в отрез не захотела,
Как женщина, невольно холодна,
Когда обидой пылкою вскипела;
Смеясь плеснула в солнечный пожар
Всей золотой тоскою... покраснела;
Но было все в ней грация и шарм
И трогательность в облике оленья.
|
