Медведи лишь бичуют по соседству,
И небеса давно поголубели...
Свербит в мозгу, как в самом раннем детстве
Скрип старой, самодельной колыбели.
И спал же я под скрип, бутуз румяный,
И целовала мама щёчки-губки-глазки,
И я от счастья был как будто пьяный,
И всё просил у мамы новой сказки.
Текли года, как краски в акварели,
Как в небе облака сменяет просинь.
И сандалеты на ногах горели,
Как рыжая, бессовестная осень.
Я рос и рос, нескладный и худющий,
И с Сашкой, старшим сыном тёти Томы,
Дрались в саду, в крутых вишнёвых кущах,
Удрав от мам подалее от дома.
Всей грудью отхлебнув весны отравы,
Забросив в парты книг увядших строки,
Весёлой красногалстучной оравой
Мы шли в кино прогуливать уроки.
Мы лазали по лестницам и фермам
Заброшенной гостиничной постройки,
И наизусть твердили теоремы,
Чтоб только получить за четверть тройки.
Мы целовались, где и как придётся!
(Ах, первые любови! С кем вы нынче?)
И, чуя сердце, что под платьем бьётся,
Разгадывали код любви да Винчи.
Вернуться б хоть на миг в шальное детство,
В объятья милой белокурой Кати...
Ах, как тепло нам было по соседству
Друг с другом на продавленной кровати!
Уходят годы, улетают птицы,
И нет давно страны, и мы другие...
Но помнится всё, что не повторится -
Счастливых дней моменты дорогие.
Разбередило душу, растрепало,
Как треплет ветер сумрачную осень...
Давай-ка, что ли, выпьем, брат, помалу
За наши золотые сорок восемь!
И пусть медведи шляются в округе,
Им не понять, как сны тревожит память
О дальних далях, о друзьях-подругах,
Как снег тревожит дымчатая наледь. |
