Когда молчанье весит тонны,
Сгущаясь в неподвижный гнёт,
Гудят незримые колонны,
Как самый чуткий эхолот.
Оно летит сквозь перекрытья
Туда, где смысл почти возник,
Стирая даты и событья,
Как стерся в памяти язык.
Оно – тугая паутина,
Что держит люстры бахрому.
Торчит, как ржавая пружина,
Впиваясь в сонную кайму.
Но слово — точный угол зренья,
Где неподвижность сожжена,
Пронзит туман оцепененья,
И рухнет мёртвая стена.
2016
|
