* * *
Мир ночной замысловат и робок,
Мелкий дождь избороздил окно.
Умолкают города трущобы,
Упадая вечности на дно.
К чутким векам лепится дремота,
Сердце же торопится, едва
Слышимой заходится икотой…
Можно ли ещё найти слова –
Обозначить ужас отчужденья,
Кто и чем обязан, и кому,
Лишь бы жить прилежным эхом, тенью
В мрачном – на пять комнат – терему...
В ДЕРЕВНЕ
Ночью, в холодное глядя окно,
Под благозвучный тик-так,
Думаешь, вот оно жизни кино –
Все не уймется никак;
Комната, слушая мысли твои,
Путается в именах –
Что ей тревоги и правда любви,
Явь обращающей в прах.
Выхватит лучик блокнот на столе,
Пепельницу, карандаш,
Россыпь отметок на календаре –
Вечности хронометраж;
И, угасая, скользнет, в никуда
Канет, а ты различай –
Далью туманной бредут города
Здешнего мира за край...
* * *
Кто хотел – уже родился,
Принял чин земной, крестился
И гулял себе три дня,
Волю царскую кляня.
Дождь в окно гремел осенний.
Люди ботали по фене.
Важничали куркули
Да грешили за рубли.
А чуть ночь раскисшим логом
Выбирались на дорогу
И, забыв тщету и срам,
Хоронились по скитам…
НАСТРОЕНИЕ
Мохнатыми стадами за отроги
Уральских гор жизнь потянулась в спячку.
И всякий день теперь, как шепот бога,
Как нежная и сладостная жвачка.
Еще порою солнце греет холку
И кровь мутит. Однако, в оправданье
Жертв юности, плетутся втихомолку
Эпох доисторических преданья.
Где нет уже ни ярости, ни скуки,
Ни Времени, что, путь избрав к забвенью,
Шаги считало, не давалось в руки
И нас, играя, обращало в тени…
* * *
Ночь, картавя, бормочет, ей скучно;
Город спит, дом оглох, редкий звук
Отвлечет, ускользая певуче;
И все шире сознания круг.
Ты не веришь ни слову, – как просто
Рисовать пред собою, в уме,
В бездну звёздную брошенный мостик,
Что теряется в снов кутерьме...
|
в постель упадешь сеновальную,
Усталость покажется малостью,
а запахи сена... скандальными.
И так хорошо опрокинешься
на спину, уже отдохнувшую,
и мыслями к прошлому ринешься,
про жизнь и судьбину заблудшую.
Эх, банька моя, деревенская,
где детство и юность покинуто,
и счастье – такое вселенское,
как будто бы полностью вынуто.
Где речка с водою холодною
мерещилась с пастбища дальнего...
И если немного голодные,
парного... мы пили отвальную.
Крупянка* – весеннее лакомство,
такая на сосенках вкусная,
и детям, и взрослым так нравилась
еда, в простоте безыскусная.
Деревня моя, деревенечка,
какая же ты ненаглядная!
Паду пред тобой на коленочки –
вся жизнь без тебя... безотрадная.