По привычке, по ухватке стрекоза и егоза,
С темпераментом мулатка, пыла хватит за глаза.
Она создана для спора и для танца может быть,
погонять не нужно шпорой, без неё огонь и прыть.
Я любил её такою, хотя сам был тугодум,
слыл любителем покоя, не любил ни гам, ни шум.
Уклонялся от разборок и хозяйственных забот,
не любил ни лыж, ни горок, а она - наоборот.
Но тянуло нас друг к другу, почему не знаю сам,
стала вдруг моей супругой, как не верить чудесам?
Говорят в семье, как в схватке, кто то должен сдаться в плен,
но когда течёт всё гладко, кто желает перемен?
Мне привыкшему к уюту, жить мешает суета,
а она ни на минуту не желала закрыть рта:
Ну, давай не будем спорить, ничего не даст нам спор.
Он сумеет нас поссорить, без него хватает ссор.
Умолял - не помогало, по ночам и сон не в сон,
то мечтала, то гадала, утверждая в унисон:
Годы все неповторимы, даже скукой, мой родной, г
оды все невозвратимы, ни хороший, ни плохой.
Урожайный и голодный все твои, бери с собой,
тот, что кажется не годным, фору даст другим с лихвой.
Если глянешь с расстоянья, например, десятка лет
перехватит вдруг дыханье от увиденных побед.
Не замеченных, но бывших, давших силы дальше жить,
невнимание простивших за уменье не забыть.
Слушал, как она стрекочет, умирал, хотелось спать,
а она, как капля, точит - пришлось ночью убежать.
На весь век другим наука, мне она пошла не впрок,
через год, с другою мука, мне дала второй урок.
В этот раз была тихоня, покорила синью глаз.
А была неряха, соня, поднималась ровно в час.
И до вечера мечтала, забывая про обед,
на вопрос не отвечала, целый день ни да, ни нет.
Начиная с новоселья тряпки в руки не взяла,
не скучая от безделья, майской розою цвела.
Не смирив её природу, не повёл её к венцу,
еле выдержав пол года, вновь вернул её отцу.
|
