Явилась миру давняя примета,
Когда, в своём сиянье золотом,
Сцепило паутинки бабье лето
В алее с опадающим листом...
И заметался этот лист узорный,
Едва коснувшийся моей руки,
Как будто от испуга птах проворный,
Что птицеловом пойман был в силки.
Не ведал я коварства в той примете,
И не смирял восторженный свой пыл,
Да вдруг, попавшись, как добыча в сети,
Я паутиной сам захвачен был. |
